Страница 95 из 154
В каком-то смысле рассказы Чехова никогда не заканчиваются. Его истории продолжают жить внутри читателя именно потому, что финал не определен. Спустя много лет я ловлю себя на мысли: «Интересно, что стало с дамой с собачкой?.. Может быть, они поженились, может, у них родились дети, может быть… может быть…»
Неслучайно для Леопарди слово «может быть» (forse по-итальянски) – самое красивое в итальянском языке. Оно открывает двери возможностям, а не истинам. Оно не ищет конца, а устремлено в бесконечность. Чехов был мастером таких «может быть», гением сослагательного наклонения.
ПАРА СЛОВ О СОСЛАГАТЕЛЬНОМ НАКЛОНЕНИИ
Сослагательное наклонение заслуживает статуса вымирающего вида. Все меньше людей используют его в речи, и даже из письменного языка оно постепенно исчезает. Кто-то возразит: «Но неужели оно так важно?» Что ж, возьмем фразу: «Не знаю, правильное ли это решение». Если сформулировать ее в изъявительном наклонении – «Это правильное решение» – смысл и подтекст меняются радикально.
Сослагательное наклонение – истинное царство того самого чеховского «может быть». Оно выражает гипотетическую ситуацию, служит для построения предположений, теорий и догадок. Погружение в это наклонение похоже на свидание вслепую или попытку подсмотреть через щелку в тускло освещенную комнату. Возможно, мы увидим лампу, забытую на стуле книгу, флакон духов… Все здесь не определено до конца. Мы вынуждены идти на ощупь, двигаться с осторожностью.
Или представьте: вы сидите за столиком в ресторане перед прекрасной незнакомкой. Она смотрит прямо в глаза, и ваше воображение в поэтическом порыве устремляется вперед. «А что, если?» – спрашиваете вы себя. «А что, если я ей понравился?», «А что, если и она думает?..».
Изъявительное наклонение – категория догм и фактов. Все зафиксировано, установлено. Не остается места для сомнений, вопросов и «а вдруг».
Наше общество – общество абсолютных истин, где исчезают сомнения и вопросы. Немногие размышляют, спрашивают, предполагают; зато все «знают» и «утверждают». Мало кто «полагает» или «убежден»; все «гарантируют» и «заверяют».
Изъявительное наклонение – ваш дом. Вы точно знаете, куда ведет та или иная дверь и что находится в конце лестницы. Вы назовете место каждой вещи и почему она там стоит. Минуты здесь отсчитываются с миллиметровой точностью, и вам заранее известно, что скажет и сделает каждый обитатель. Проще говоря, это наклонение предсказуемой и – следовательно – скучной жизни.
Сослагательное наклонение, напротив, открывает дверь в бесконечное пространство возможностей.
Освобождение от предрассудков
Чтобы вы поняли особую современность Чехова, я процитирую отрывок из рассказа
«Скучная история».
Нет более обманчивого названия. Это, на мой взгляд, лучшее творение автора. Одно из тех редких произведений, которые заставляют нас одновременно смеяться и плакать, и которое невозможно «объяснить». Его нужно только читать.
Перед нами история профессора, знаменитого русского ученого. У него, казалось бы, есть все, что мы называем успехом: признание коллег, уважение горожан, прекрасный дом, жена и двое детей. Одно но – герой умирает и не может никому об этом сказать.
В рассказе нет классического сюжета или озарений перед лицом смерти, так любимых Львом Толстым. Главный герой Чехова не раскроет великой истины о Боге или цели бытия. Но, читая его, вы начинаете лучше понимать самого себя, яснее ощущать тайну жизни и ту странную вещь, что называют временем.
Среди размышлений героя есть пассаж необычайной актуальности. Професор слышит, как его друг Михаил Федорович твердит, будто «нынешние студенты» поверхностны, ленивы и глупы, и испытывает внутренний протест:
«Все эти разговоры об измельчании производят на меня всякий раз такое впечатление, как будто я нечаянно подслушал нехороший разговор о своей дочери.
<…>
Если бы меня спросили, что мне не нравится в теперешних моих учениках, то я ответил бы на это не сразу и не много, но с достаточной определенностью. Недостатки их я знаю, и мне поэтому нет надобности прибегать к туману общих мест. Мне не нравится, что они курят табак, употребляют спиртные напитки и поздно женятся. <…> Они охотно становятся ординаторами, ассистентами, лаборантами, экстернами и готовы занимать эти места до сорока лет, хотя самостоятельность, чувство свободы и личная инициатива в науке не меньше нужны, чем, например, в искусстве или торговле. У меня есть ученики и слушатели, но нет помощников и наследников… <…>
Подобные недостатки, как бы много их ни было, могут породить пессимистическое или бранчивое настроение только в человеке малодушном и робком. Все они имеют случайный, преходящий характер… достаточно каких-нибудь десяти лет, чтобы они исчезли или уступили свое место другим, новым недостаткам, без которых не обойтись и которые в свою очередь будут пугать малодушных. Студенческие грехи досаждают мне часто, но эта досада ничто в сравнении с тою радостью, какую я испытываю уже 30 лет, когда беседую с учениками, читаю им…»
[190]
[Антон Чехов, «Скучная история».]
И потом добавляет:
«Михаил Федорович злословит, Катя слушает, и оба не замечают, в какую глубокую пропасть мало-помалу втягивает их такое, по-видимому, невинное развлечение, как осуждение ближних. Они не чувствуют, как простой разговор постепенно переходит в глумление и в издевательство и как оба они начинают пускать в ход даже клеветнические приемы»
[191]
[Там же.]
.
Уже много лет я слышу, что современные подростки – «уже не те»: слишком инертные, ленивые, чувствительные, поверхностные или слабые. У них якобы нет характера, интересов, амбиций… Каждый раз я чувствую комок в горле. И когда больше не могу выносить болтовню, сотканную из предрассудков и клише, иду перечитывать этот отрывок Чехова. Мне становится легче.
В рассказах Чехова вы никогда не найдете пустых слов, упрощений, избитых мыслей и готовых фраз. Вот еще один отличный повод прочитать их.
Палата № 6: если узнаете их – бегите
Среди множества одиозных персонажей мировой литературы Андрей Ефимыч, главный герой повести
«Палата № 6»,
точно заслуживает места на пьедестале. Его невозможно не презирать. Вас выведет из себя его спокойная, тихая манера, его осторожная походка. Станет неприятна даже его застенчивость, которая обычно вызывает симпатию.