Страница 93 из 154
Мечтатель, идеалист – постоянная фигура во всех русских романах XIX века. Вы без конца будете встречать персонажей, которые бессонными ночами при единственной сальной свече спорят, обсуждают, аргументируют. Их глаза горят, сердца полны энтузиазма: «…и говорим мы о боге, о правде, о будущности человечества, о поэзии…»
[184]
[Иван Тургенев, «Рудин».]
. Вы встретите enfants terribles
[185]
[Фразеологизм-варваризм, устойчивый оборот от французского выражения «ужасный ребенок». В переносном значении обозначает взрослых людей, которые сохранили поведение и мышление ребенка. – Прим. ред.]
, взрослых тридцати, сорока или пятидесяти лет, которые чудесным образом сохранили юношеский пыл – смесь восторга, мечтаний, наивности и дерзости. Этот пыл соединен с верой, что возможно все, даже переписать и изменить ход истории. Среди таких людей есть свои Раскольниковы. Они готовы даже на убийство ради торжества своей идеи.
Вот почему чтение русских классиков похоже на погружение в
собственную
юность. В те вечера у костра, полные страстных дискуссий, надежд и грез.
Самые удачные персонажи Чехова – тоже добрые мечтатели. Они хотели бы действовать во имя блага, но никогда не могут воплотить свои намерения в реальность. Поэтому предпочитают грезить и проводят жизнь в тумане утопических снов.
Сам же Чехов никогда не сидел сложа руки. Он строил школы и библиотеки, музеи и больницы. Боролся за то, чтобы в Москве появился первый «народный дом» с библиотекой, читальным залом и аудиторией. В Таганроге, своем родном городе, основал картинную галерею с помощью художника Ильи Репина. Писатель двигался по жизни быстро и легко. Точно рассчитывал свое время, ведь ему нужно было посещать пациентов, отправлять книги в подопечные школы. Чехов никогда не был богат, но всегда был готов помочь советами и деньгами родственникам и друзьям, попавшим в беду.
«Если каждый человек на куске земли своей сделал бы все, что он может, как прекрасна была бы земля наша!»
[186]
[Владимир Набоков, «Лекции по русской литературе».]
– сказал он однажды своему другу, писателю Максиму Горькому.
В последние годы Чехов создал свои знаменитые пьесы. Но успех и слава шли рука об руку с медленным и прогрессирующим ухудшением здоровья. Не помогали ни постоянные поездки, ни пребывание на курортах, ни решение проводить зимы в Ялте в надежде, что мягкий климат пойдет на пользу.
В 1901 году Чехов женится на актрисе Ольге Книппер. В 1903-м на сцене появляется его последний великий шедевр –
«Вишневый сад
». Летом 1904 года окончательно ослабевший писатель вместе с женой переезжает на курорт Баденвайлер в Южной Германии. Он наблюдает с балкона за покрытыми лесом горами и редкими прохожими, но в нем нет ни гнева, ни страха, ни горечи. Чехов созерцает ту таинственную вещь, которая называется жизнью, и умудряется – кто знает как – улыбаться ей.
Однажды ночью он внезапно просыпается и просит жену позвать врача. Когда тот приходит, Чехов слегка приподнимает голову и говорит по-немецки спокойным голосом: «Ich sterbe» («Я умираю»). Врач пытается предложить кислородную подушку, но писатель отвечает, что это бесполезно. Тогда доктор заказывает бутылку шампанского. Чехов берет бокал, поворачивается к Ольге и говорит: «Я давно не пил шампанского». Он медленно осушает бокал, ложится на бок и вскоре перестает дышать.
Отрада возвращения: время читать Чехова
Я люблю осень: ее цвета, запах дождя и влажной земли. Обожаю читать при свечах, слушать стук капель по стеклу, наблюдать за потрескиванием дров в камине. Это дарит бесконечный покой. Когда на улице идет дождь, я улыбаюсь. Предвкушаю момент, когда смогу посидеть с книгой у огня или просто позволить осенней мелодии убаюкать меня.
Осень – не только время года, но и состояние души. Оно соткано из тишины, нежных оттенков, меланхолии и ностальгии. Подобные чувства мы испытываем, когда находим на чердаке старые фотографии и тетрадки в клеточку, о которых даже не помнили. Достаточно одного взгляда на неловкие записи, чтобы мысленно вернуться в детство. Осень – время тишины и покоя, когда можно «свернуться клубочком» внутри себя. С годами я поняла, что самосозерцание – это благословение.
Медведь с приближением зимы роет берлогу и проводит зимние месяцы неподвижно, погрузившись в сон. Все в нем замирает. Спячка – обряд перехода. Он необходим и для нашей души. Периодически ей надо собраться и погрузиться внутрь себя, игнорируя шум и хаос мира.
В двадцать пять лет, примерно через год после начала работы, сама не зная почему, я стала чувствовать себя усталой, нервной, вялой. С самого утра ощущала изнеможение, которое сопровождало меня весь день. Заметила, что легко теряю терпение. Любая, даже самая пустяковая заминка меня раздражала. Я даже не могла сосредоточиться на любимой работе. Пыталась писать, а разум блуждал. Слова таяли перед глазами, будто были из воды, а не из чернил! Постепенно угасал интерес ко всему окружающему.
Откуда взялась эта лихорадка, эта вялость души? Я не сразу смогла понять, что сражена распространенной в наше время болезнью – истощением. Его симптомы видны сразу. Взгляд тускнеет, голос становится усталым, лицо принимает измученное выражение человека, который требовал от себя слишком многого.
Подростком я втайне пообещала себе не становиться такой, как мать. Она была вечно усталой и нервной, раздавленной необходимостью совмещать работу, семью и заботу о доме. Как и она, я тоже постепенно угасла под грузом дел. Сегодня у каждого есть дела. Улицы переполнены вечно занятыми людьми. Сделай то, сделай это – говорит нам общество. Главное – делать, оставаться в толпе, а не наедине с собой. Спорт, развлечения, досуг, обязательства, выходы в свет, работа и долг: каждый миг сна и бодрствования должен быть занят, организован. Вот потребительское отношение к своему времени.
Как выжить в этом мире, ориентированном только на «делание»?
Чехов открыл мне ответ на этот вопрос. Его произведения подарят вам те же эмоции, что и сонаты Шопена. Тот, кто впервые слышит музыку польского композитора, чувствует нежную, сладостную красоту, от которой разрывается сердце. Я советую читать Чехова, меланхоличного и немного грустного, когда ваша душа хочет испить чашу печали до дна.
В древнегреческих поэмах герои плачут часто и охотно. Они проливают реки слез, рвут на себе волосы, падают на землю, рыдая. Умение плакать считалось признаком мужества.
В
«Алкесте»