Страница 67 из 154
Набоков вызывает в воображении цвет «очищенного персика». Вы тут же думаете о форме и аромате фрукта. О том, как разрезаете персик и погружаете пальцы в его нежную ароматную мякоть, а липкий сок стекает по руке. Или, возможно, вы вспоминаете детство: сочные фрукты и те теплые летние вечера, когда время казалось бесконечным.
Чтобы описать облака на обычном небе, Набоков призывает на помощь Клода Лоррена. Этот французский живописец знаменит своими сумеречными пейзажами. Если вы никогда не видели его картин, отложите книгу и взгляните на них. Облака, которые Гумберт видит из окна автомобиля, обладают той же легкостью, что и полотна Лоррена. Такое короткое описание передает чувство воздушности, ностальгии.
Или же Набоков говорит о «резко-зеленой» (verde aspro) кукурузе. Это «резко», соединенное с «зеленым», заставляет вас думать о вкусе цитрусовых и запускает целую серию ментальных ассоциаций. Мне, например, «резко-зеленый» – кто знает почему – напоминает маленькое окошко с видом на море, запах соли и волны, разбивающиеся о берег. Сколько спящих воспоминаний, сколько эмоций может пробудить одна простая фраза…
А его «знойный безветренный полдень» нам, итальянцам, напоминает знаменитое стихотворение Эудженио Монтале
«В полдень, жарой угнетенным, в тени огородной стены…»
. Слово «полдень» открывает ящичек в памяти, где хранятся школьные времена – фартуки и стихи, заученные как считалочки. Какой писатель сегодня рискнет использовать «полдень»? Но сколько воспоминаний и ощущений теряется с исчезновением одного-единственного слова!
Если вы попробуете сейчас произнести вслух «знойный безветренный полдень», то почувствуете, как фраза наполняет рот и оставляет на губах восхитительный вкус. Одним словом, если у вас хватит терпения позволить слогу Владимира Набокова ласкать, соблазнять и, наконец, баюкать вас, то все ваши чувства – обоняние, зрение, слух, вкус, осязание – испытают мурашки.
«Лолиту»
нужно «пить» маленькими глотками. Смакуйте ее метафоры, сравнения, словесные игры. Советую читать не более пятидесяти страниц в день, иначе вы рискуете быть ошеломленными и ослепленными богатством образов.
Однако очарование
«Лолиты»
не исчерпывается лишь роскошью прозы. Она живет собственной жизнью, за пределами намерений автора. Увлекает нас в иное пространство, как ветры у мыса Малея увлекли Одиссея за пределы изведанного мира.
«Лолита»
принадлежит царству мифа.