Страница 60 из 154
Мой избранник оставался рядом лишь по привычке и ради удобства. Он получал тонкое удовольствие, унижая меня и заставляя чувствовать себя недостойной. В жизни почти каждой женщины и каждого мужчины хотя бы однажды был партнер, который убеждал, что другого «недостаточно», что он «не такой» / «не такая». Партнер, который не уважает, не ценит и не любит. Тогда тот, другой, подобен Атланту, потому что в одиночку держит на своих плечах тяжесть всего мира. Я чувствовала себя именно так.
И тогда, со всей наивностью и неопытностью своих шестнадцати, я решила измениться ради него. В каком-то смысле у меня получилось. Я буквально превратилась в другого человека: сменила стиль, манеру говорить, существовать. Стала той, кого сегодня называют «популярной девчонкой». От застенчивой, скромной и сдержанной девушки не осталось и следа. Мне казалось, что именно такой меня хочет видеть мир. И бо́льшую часть юности притворялась другим человеком. Но это было насилие над собственной душой. Лишь спустя годы я поняла, насколько бессмысленно скрывать истинную личность, чтобы вымаливать внимание и социальное одобрение.
Много лет спустя я перечитала
«Лолиту».
И в этом классическом тексте XX века нашла фундаментальный кусок собственной жизни.
«Лолита»
– не только история извращенных отношений. Она – о краже и потере идентичности. Как я уже упоминала, великая классика почти всегда говорит об утрате или обретении своего «я».
Идентичность постоянно теряется, находится или выменивается. Ее покупают дорогой ценой и продают за бесценок.
Тони Будденброк, Жюльен Сорель и юный Пип из
«Больших надежд»
отказываются от идентичности в обмен на успех, славу или древность рода. Гарри Галлер из
«Степного волка»
Германа Гессе – мы увидим это позже – спасает свое «я», выбирая отстраненность от мира и добровольное отшельничество.
Есть те, кто стремится стать другим человеком, как Алонсо Кихано – Дон Кихот. И те, кто, подобно Мартину Идену Джека Лондона, не приемлет никаких компромиссов. Кто-то отправляется на поиски себя, словно странствующий рыцарь. А другой, как Лолита, даже не подозревает о том, что у него есть душа.
Вот почему роман Набокова интересует и вовлекает всех: мужчин и женщин, подростков и взрослых. Он говорит с нами. Лолита – подросток, который ради признания подчиняется сценариям, написанным для него другими.
Так молодой человек позволяет правилам профессионального мира перекраивать себя с ног до головы, даже если они воплощают ложные ценности. Женщина уступает давлению общества. Мужчина отказывается от мечтаний юности ради социального одобрения.
В этой метафоре Гумберт – партия, церковь, община, группа или корпорация, которые предписывают коды, законы и мораль. Каждый раз, когда мы соблюдаем их в ущерб нашей личности, – мы
становимся
Лолитой. Наша идентичность распадается, крошится, ломается. Жизнь умирает. «…Я ввела в мире такие порядки и такие нравы, – говорит Мода Смерти, – что жизнь и тела, и души скорее можно назвать мертвой, чем живой…»
[133]
[Джакомо Леопарди, «Нравственные очерки».]
Мода, как говорит нам Леопарди, – подруга и союзница Смерти, ее духовная сестра. Она, как и конформизм, и стремление к социальному одобрению, не ведет нас к цели, а сбивает с курса.
Слово «предназначать» происходит от латинского destinare – «связывать, фиксировать». У понятий «предназначенный» (destinato) и «упрямый, твердый» (ostinato) – один корень. Упрям тот, кто доводит дело до конца. Кто твердо следует своим курсом и идет навстречу своей судьбе. Человек же без идентичности не имеет курса и цели. Он
терпит крушение
.
Как же нам снова стать цельными? Как спастись от этих кораблекрушений и достичь своей Итаки?
Обретение идентичности
Когда Ганса Христиана Андерсена спросили, почему он никогда не писал автобиографию, тот ответил: «Это
“Гадкий утенок”
». По свидетельству современников, датский сказочник выглядел странным: с непропорционально длинными руками и ногами, «выдающимся» носом. Кроме того, он обладал необычайной чувствительностью. В юности над ним смеялись из-за внешности и манер. Он был изгоем, отверженным. Гадким утенком во всех смыслах. И, как герой одноименной сказки, долго путешествовал и боролся, чтобы найти самого себя.
«Гадкий утенок»
– история малыша, который родился там, где его не ценят. И неважно, произошло это в семье, в группе или в социальном контексте. Его появление нарушает спокойствие пруда. Герой слишком большой, слишком серый, слишком непохожий на своих братьев. «Уродство» тяготеет над ним как приговор. Одногодки и другие обитатели двора издеваются над малышом, клюют. Даже мать начинает стыдиться сына, столь непохожего на своих сородичей. В конце концов, измученный и униженный, утенок решает бежать из гнезда.
Сначала он идет к диким уткам, но те его не принимают. Он находит приют в избушке, где заводит дружбу с Котом и Курицей. Однако новые друзья попрекают гостя тем, что он не умеет мурлыкать, нести яйца и ловить мышей. Утенок жаждет другого. Он хочет плавать, скользить по воде, нырять в глубину озера. Кот и Курица считают его стремления глупыми.
«– Если уж мы не понимаем, так кто тебя и поймет! Что ж, ты хочешь быть умнее кота и госпожи, не говоря уже обо мне? Не дури, а благодари-ка лучше создателя за все, что для тебя сделали! Тебя приютили, пригрели, тебя окружает такое общество, в котором ты можешь чему-нибудь научиться, но ты пустая голова, и говорить-то с тобой не стоит! Уж поверь мне! Я желаю тебе добра, потому и браню тебя – по этому всегда узнаются истинные друзья! Старайся же нести яйца или научись мурлыкать да пускать искры!
– Я думаю, мне лучше уйти отсюда куда глаза глядят! – сказал утенок»
[134]
[Ганс Христиан Андерсен, «Гадкий утенок».]
.
Так гадкий утенок покидает тепло избушки и безопасность крыши над головой. Он не знает точно, что ищет. Но знает, что должен отправиться в путь. Подобно героям древних рыцарских романов, он обладает врожденным инстинктом странствовать до тех пор, пока не найдет необходимое.
Чего он ищет? Чего жаждет? Места, которому принадлежит. Своего собственного места в мире. «Я не индюк, не кот и не курица – так кто же я?» – спрашивает себя утенок.