Страница 59 из 154
Лолита: личность вне взгляда
В первой части романа Лолита почти бездействует. Она не сопротивляется, как будто лишена собственной воли.
Когда я впервые прочитала
«Лолиту»
, то была сильно встревожена. И не сразу поняла почему. Кажется, что ответ лежит на поверхности: немногие преступления в мире хуже педофилии. И меня потрясла сама история: пятидесятилетний мужчина, который испытывает сексуальное влечение к двенадцатилетней девочке. Но на самом деле беспокойство возникло по другой причине. Только перечитав
«Лолиту»
во второй раз, я поняла его причину.
Что по-настоящему пугает в этом романе – и даже больше, чем поступки Гумберта или характер их отношений, – так это поведение самой Лолиты. Девочка не просто покорна и уступчива. Она не выглядит напуганной или глубоко потрясенной вниманием Гумберта.
В романе Гумберт воплощает собой власть, закон. Он – взрослый, родительская фигура, точка опоры. Тот, кто создает «систему ценностей». Лолита, по крайней мере на протяжении всей первой части романа, не противостоит ему и не подвергает его действия сомнению. Возможно, она чувствует вероломство и обман, но беспрекословно принимает систему ценностей отчима.
Героиня превращается в то, чего он хочет: девочка по имени Долорес становится – во всех смыслах – Лолитой. Она лепит себя по образу провокационной, раскрепощенной и чувственной «нимфетки», созданной фантазией Гумберта.
В их первую совместную ночь Гумберт делает открытие, которое сбивает его с толку: Лолита не девственница. Еще до всего этого девочка уже усвоила другую «систему ценностей». Ее, как объясняет Гумберт, «вконец развратили навыки современных ребят, совместное обучение, жульнические предприятия вроде герлскаутских костров и тому подобное»
[128]
[Владимир Набоков, «Лолита».]
. Лолита, по сути, становится воплощением привлекательной девочки, а в летнем лагере – той раскрепощенной подружкой по играм.
«Ее внутренний облик мне представлялся до противного шаблонным: сладкая, знойная какофония джаза, фольклорные кадрили, мороженое под шоколадно-тянучковым соусом, кинокомедии с песенками, киножурнальчики и так далее… <…> Если вывеска придорожной лавки гласила: “Купите у нас подарки!” – мы просто должны были там побывать, должны были там накупить всяких дурацких индейских изделий, кукол, медных безделушек, кактусовых леденцов. Фраза “Сувениры и Новинки” прямо околдовывала ее своим хореическим ритмом. Если какой-нибудь кафетерий объявлял “Ледяные Напитки”, она механически реагировала на приглашение, даром что все напитки везде были ледяные. Это к ней обращались рекламы, это она была идеальным потребителем, субъектом и объектом каждого подлого плаката»
[129]
[Там же.]
.
Поражает в Лолите не столько ее характер, сколько отсутствие личности. Гумберт детально описывает, с какой чувственной грацией она бьет по теннисному мячу. Говорит о ее жестах, движениях, позах и о ее «припадках безалаберной хандры или того нарочитого нытья, когда, вся расслабленная, расхристанная, с мутными глазами, она предавалась бессмысленному и беспредметному кривлянию»
[130]
[Владимир Набоков, «Лолита».]
.
Мы, читатели, видим в Лолите шумную, болтливую, несносную девчонку – странную смесь изящества и вульгарности. Но она как будто остается картонной куклой. У нее, кажется, нет внутреннего мира, нет индивидуальности. В какой-то момент, в конце романа, в порыве необычайной ясности Гумберт признается: «…я ровно ничего не знаю о происходившем у любимой моей в головке и что, может быть, где-то, за невыносимыми подростковыми штампами, в ней есть и цветущий сад, и сумерки, и ворота дворца – дымчатая обворожительная область, доступ к которой запрещен мне…»
[131]
[Там же.]
Однако эти области своей души Лолита не раскрывает. Она не проявит их никогда. Ее душа навсегда останется там, в непостижимой точке – за пределами взгляда, за запертыми воротами, через которые никто никогда не проходил.
«Каким ты меня хочешь»: ловушки любви
В двухтысячных годах в итальянский прокат вышла романтическая комедия
«Каким ты меня хочешь»
(Come tu mi vuoi) Вольфанго Де Биази. Ее вряд ли можно причислить к шедеврам кинематографа. Но тем не менее эта картина врезалась мне в память.
Главная героиня – девушка по имени Джада. Она умная, рассудительная, но при этом застенчивая, неловкая и совершенно не следит за своей внешностью и одеждой. Как и в любой уважающей себя романтической комедии, Джада безответно влюбляется в красивого, популярного и обаятельного парня. Чтобы понравиться ему, она решает измениться. Самое интересное здесь то, что преображение касается не только внешности. В один миг она выбрасывает на помойку всю свою систему ценностей и идей. Становится такой, «какой он ее хочет», «в тренде». И если для этого нужно говорить о вещах пустых, глупых и поверхностных, Джада соглашается делать так.
«Каким ты меня хочешь»
пробуждают воспоминания о первой любви. Это чувство занимает особое место в сердце каждого подростка. В ней – весь восторг открытия. Потрясение, которое привносит в нашу жизнь только новое и неожиданное. Моя же первая любовь оказалась не-любовью. Она была подобна небу с бледным солнцем или карстовому пейзажу. От него перехватывало дыхание и болели глаза.
Если любовь поет, воспламеняет, захватывает, увлекает и переполняет, то «не-любовь – побирается»
[132]
[Отсылка к стихотворению Марины Цветаевой «Вчера еще в глаза глядел…» (1916). Это образ безответности, где один уже остыл, а другой все еще надеется получить хотя бы малую долю прежней нежности. – Прим. ред.]
. Если любовь – это избыток, то не-любовь – дефицит. Если любовь возвышает, то не-любовь топчет, унижает, сокрушает. Любовь не терпит ожидания, не-любовь откладывает на потом. Любовь ищет и находит, а не-любовь выслеживает, преследует, идет по пятам. Там, где любовь смеется, ласкает, наслаждается собой и хочет дарить наслаждение, не-любовь плачет, вопит, неистовствует и разрушает.
Любовь разрывает все цепи, сбрасывает маски. В ней ничего не стоят ни регалии, ни имена, как в
«Ромео и Джульетте».
Не важно ничего, кроме самой любви и влюбленных. Не-любовь же живет видимостью и кичится ею. Любовь – это дуэт. Не-любовь – соло.