Страница 5 из 154
. Осознала себя пленницей, подобно птичке, угодившей в цепкие кошачьи лапы в левом нижнем углу. Героиня ищет путь к бегству.
Хант показывает женщину-птичку не в момент заточения или взлета, а в миг, который этому предшествует, самый драматичный из всех. Когда, потратив месяцы, годы своего существования в гнетущей обстановке, она открывает глаза. И сейчас готова вернуть себе самое драгоценное – время. Вот почему ее взгляд так пронзителен, а выражение лица мучительное и сияющее одновременно.
У Одиссея тоже отнимают время. Он одинок, когда прибывает на Огигию. Все спутники погибли после того, как убили триста пятьдесят коров бога солнца – символов времени. В наказание за преступление товарищей герой попадает в плен к Калипсо. Вынужденный оставаться с нелюбимой женщиной, он перестает быть хозяином собственной жизни.
Однако на седьмом году Гермес, вестник богов, передает Калипсо приказ освободить Одиссея. Тогда богиня приходит к любимому и пытается убедить остаться. Она предсказывает ему тяжелейшие испытания и бесчисленные страдания, которые ждут в пути на Итаку. Боль, мука, отчаяние – вот что сулит ему Калипсо. «Действительно ли это того стоит? – словно спрашивает она. – Если ты останешься здесь, со мной, то никогда не будешь страдать».
Но Одиссей отвечает ей:
«Ты не сердись на меня <…> рядом с тобой Пенелопа разумная меркнет: / Перед лица красотой твоего, перед стройностью стана. Старость и смерть – для нее; ты ж ни той ни другой не подвластна! / Все же при том я хочу – и всечасно мечтаю об этом – / В дом свой вернуться родной, сладкий день возвращения встретить! <…> Много уж встретил я бед, и немало трудов перенес я / В битвах с волной и с врагом. Ну так что же? Пусть будет что будет!»
[11]
[Гомер, «Одиссея».]
«Одиссея» – рассказ о человеке, который пересекает моря и переживает удивительные приключения. Но ищет он не богатство, власть, славу или почести, а собственный дом. Это поэма о том, кто приходит обратно, прежде всего – к самому себе. Но чтобы вернуться, нужно столкнуться с неизвестностью открытого моря.
«Одиссея» – не только великий эпический, но и психологический эпос о человеке как таковом.
Голос Калипсо звучит в нашей голове перед любым великим изменением. Когда мы, подобно Одиссею, вот-вот отплывем, вырвемся из плена неправильных отношений, нелюбимой работы или жизни, в которой тесно. Но перед выходом в открытое море вдруг появляется страх.
Покинуть знакомую гавань ради неизвестного, взойти на корабль, идущий неведомо куда, бороздить бескрайние и опасные новые воды без уверенности в том, что в конце концов найдешь твердую землю, – все это пугает и ужасает. Душа трепещет перед беспредельностью моря. Но туда, вперед, толкает острая необходимость найти свою цель.
Это прекрасно знают аргонавты
[12]
[В широком значении это энтузиасты-первопроходцы, которые идут на оправданный риск ради своего «золотого руна». – Прим. ред.]
. Юные герои рассказа Аполлония Родосского также отправляются в путь по опасным водам. Они оставляют семью, безопасность, привычную жизнь, потому что полны решимости найти легендарное золотое руно. Без своего путешествия они никогда бы «не стали взрослыми, но сразу постарели бы, с гибкими мышцами, уже онемевшими от повторения одних и тех же шагов, одних и тех же жестов. <…> Их порыв заставил их “мерцать как звезды, такие яркие, что разрезают облака”»
[13]
[Андреа Марколонго, «Героическая мера. Миф об аргонавтах и мужестве, побуждающем мужчин любить».]
.
Данте выразил похожую мысль в XV песне
«Ада»
. Тогда он и Вергилий только что вошли в один из самых мрачных кругов. Данте охвачен унынием и начинает спрашивать себя: «Что я делаю? Куда иду?» Такой вопрос каждый из нас задавал себе хотя бы раз в жизни. Действительно, как часто мы сомневаемся в своем выборе? Боимся, что не справимся?
Затем к Данте внезапно подходит душа Брунетто Латини, его старого учителя. Она хватает его за край одежды и говорит: «Следуй своей звезде, ты не минуешь славной пристани!»
[14]
[Данте Алигьери, «Божественная комедия».]
Брунетто Латини был нотариусом и магистром риторики. Эта встреча – дань уважения своему наставнику. Он научил Данте, «как человек становится вечным»
[15]
[Там же.]
благодаря знанию. Но что означает «Следуй своей звезде, ты не минуешь славной пристани»?
Древние греки и римляне верили, что судьба человека написана на небесах. То есть некая звезда представляет собой чью-то жизнь. Она олицетворяет «Я» – самую подлинную, глубокую и жизненную часть человека. Величие, по мнению древних греков, заключается не в том, чтобы стать тем или иным, а в том, чтобы быть самим собой. Каждый раз обретать и выбирать себя. Вот что значит следовать своей звезде. Жить, потакая чужим ожиданиям, – значит оставаться в ловушке «темного леса».
Одиночество – отсутствие не кого-либо рядом, а истинного себя. Красота же начинается в тот момент, когда мы его находим. Вот что Брунетто Латини говорит Данте: «Ты не можешь потерпеть неудачу в своей литературной и политической миссии, если следуешь за своей звездой».
Тот, кто следует своей звезде, упорно ищет свой путь. Даже если потребуется пересечь ад. Только так можно приблизиться к цели и найти дом.
Гомер предвосхищает то, что говорит нам Данте, на тысячу лет: нельзя достичь «славной пристани» без настойчивости, которая побеждает бури. И без постоянства, которое торжествует над крутыми скалами, преграждающими наш путь.
Поэтому Одиссей отправляется в плавание. Но Посейдон, бог, который окутывает и сотрясает землю, «великие тучи поднявши, трезубцем / Воды взбуровил и бурю воздвиг, отовсюду прикликав / Ветры противные; облако темное вдруг обложило / Море и землю, и тяжкая с грозного неба сошла ночь. / Разом и Евр, и полуденный Нот, и Зефир, и могучий, / Светлым рожденный Эфиром, Борей взволновали пучину»
[16]
[Гомер, «Одиссея».]
.
Все вместе ужасные ветры обрушиваются на судно Одиссея. Так же, как в жизни, несчастья никогда не наступают поодиночке, а поражают нас одно за другим.
Тут сила и мужество покидают путешественника: «Горе несчастному мне! О, чем же все кончится это? / Страшно боюсь я, что всю сообщила мне правду богиня, / Мне предсказавши, что множество бед претерплю я на море»
[17]
[Там же.]
. И, мысленно возвращаясь к Трое он думает про себя: «лучше бы мне умереть»
[18]
[Там же.]
.