Страница 21 из 154
Попрощаться: отпустить
Один из самых трогательных моментов во всем произведении, уступающий, пожалуй, только встрече с Аргусом, – это путешествие героя в Аид, греческий загробный мир.
Он попадает туда по указанию волшебницы Цирцеи. Она призывает Одиссея спуститься в Аид на поиски прорицателя Тиресия. Только так, предупреждает волшебница, он сможет выжить. Тиресий предостерегает героя: предсказывает испытания, которые ему предстоит преодолеть. Но это наименее интересный аспект. Скорее стратегический прием для развития сюжета. Он позволяет Гомеру говорить о том, что его действительно волнует: о смерти. Автор переносит нас в загробный мир: не-место, символ смерти.
Пейзаж резко меняется. Больше нет моря, бурного или гладкого как стекло. Нет плодородных островов, скал, таинственных берегов и бескрайних небес. Мы внезапно погружаемся в самое сердце Эреба, полное теней и зловонных испарений. Там царит мрак. Это Аид.
Перед Одиссеем вереницей проходят герои, принцессы, воины, полководцы. Все они – души усопших. Вот Агамемнон, пастырь народов, великий царь, кто своей гордыней заставил содрогнуться землю. Здесь он всего лишь тень. Самая ничтожная из теней. Стонет, плачет, хочет коснуться Одиссея, но его руки лишены силы.
Появляется Ахилл, герой, который жил только ради славы. Он признается, что предпочел бы быть рабом у самого бедного хозяина, чем царствовать над всеми тенями мертвых.
Вот великий вопрос, который ставит Гомер: в чем смысл нашего существования? Что важнее всего? Завоевать известность и почет или прожить долгую и приятную жизнь?
Конечно, этот вопрос основан на ложной предпосылке. Слава и долгая безмятежная жизнь – не единственные два варианта, которые нам даны. Существует множество нюансов и случайных событий. Они меняют судьбу независимо от нашего выбора. С одной стороны – работа, долг, самоутверждение, все то, что воплощает Ахилл. С другой – все то, о чем Ахилл сожалеет: безмятежность, семейные привязанности, простые радости. Обычные вещи, которые можно свести к двум не менее простым словам: наслаждаться жизнью.
Сколько времени мы наслаждаемся? И сколько приносим в жертву тревоге, ожиданию достижения некой цели? Сколько проживаем на полную и сколько ускользает от нас в проектах, идеалах, амбициозных мечтах? Что выбрать? Путь разума, удовлетворения чувств или путь сердца?
Самая трогательная встреча происходит не с Ахиллом, а с душой, туманной и хрупкой, как и все остальные. Однако Одиссей мгновенно узнает ее. Это душа его матери, Антиклеи. Одиссей приносит ей в жертву свою кровь. Только так, объясняет Тиресий, можно вернуть субстанцию душам умерших. Вот метафора того, что мертвые живут внутри нас. Они остаются в сердце и текут в наших венах.
После жертвоприношения Одиссей приближается к матери и сразу же спрашивает дрожащим голосом: «Ты ж мне скажи откровенно, какою из Парк непреклонных. / В руки навек усыпляющей смерти была предана ты?»
[33]
[Гомер, «Одиссея».]
А затем, стремясь получить новости, он продолжает: «Также скажи об отце и о сыне, покинутых мною»
[34]
[Там же.]
. И о жене: «Также скажи мне, что делает дома жена Пенелопа?»
[35]
[Там же.]
Герой обнажает свои переживания: мысли о родных не дают ему покоя.
«Илиада» была названа поэмой, воспевающей силу, а «Одиссея» – хитрость. Но на самом деле обе они – о любви во всех ее формах: любовь к отечеству, к родной земле; любовь между братьями и товарищами по оружию, отцами и сыновьями. Героические и воинские доблести – фон, на котором Гомер возводит гимн любви, жизни и смерти.
Антиклея, отвечая на вопросы сына, рассказывает ему о судьбе отца:
«Отец же твой больше не ходит / В город, в деревне живет у себя. Ни хорошей кровати, / Ни одеяла старик не имеет, ни мягких подушек. / В зимнюю пору он в доме ночует с рабами своими / В пепле, вблизи очага, покрывшись убогой одеждой. / В теплую ж пору, как лето придет иль цветущая осень, / Он в виноградном саду, где попало, на склоне отлогом / Кучу листьев опавших себе нагребет для постели, – / Там и лежит. И вздыхает, печали своей отдаваясь»
[36]
[Там же.]
.
Она рассказывает, что отец потерял самого себя, оплакивая сына. Можно представить боль Одиссея, узнавшего такую правду. Но мать делает еще одно болезненное признание:
«Так же и я вот погибла, и час поразил меня смертный. / Но не в доме моем Артемида, стрелок дальнозоркий, / Нежной стрелою своей, подошедши, меня умертвила. / Не от болезни я также погибла, которая часто, / Силы людей истощая, из членов их дух изгоняет. / Нет, тоска по тебе, твой разум и мягкая кротость / Отняли сладостный дух у меня, Одиссей благородный!»
[37]
[Гомер, «Одиссея».]
При этих словах сын содрогается. Острая боль пронзает его сердце.
Поэт Халиль Джебран писал: «“Мать” – это самое нежное слово, которое когда-либо произносили человеческие уста, и “мама” – самое ласковое обращение»
[38]
[Джебран Халиль Джебран, «Сломанные крылья».]
. Мать – это «источник нежности, сострадания, жалости и прощения»
[39]
[Там же.]
.
Мать – это безусловная любовь. Это знали финикийцы, хетты, египтяне, шумеры, вавилоняне, которые называли матерью свое самое важное божество.
«Трижды бросался я к ней, обнять порываясь руками. / Трижды она от меня ускользала, подобная тени / Иль сновиденью»
[40]
[Гомер, «Одиссея».]
.
Вот он, греческий герой, который в момент наибольшей уязвимости ищет только одного – объятия матери. «Матушка моя, зачем ты ускользаешь? – спрашивает он. – Зачем отвергаешь мои объятия? Зачем отталкиваешь меня?»
И мать отвечает ему, что так должно быть. Такова участь мертвых. Они не могут коснуться живых и быть тронутыми ими. Немногие стихи более трогательны и пронзительны, чем эти. Немногие вмещают столько чувств в столь малое количество слов.
«Трижды бросался я к ней», – говорит Одиссей, и трижды она ускользала из его рук. Не один раз, не два… Это «трижды» говорит о несбыточном желании и о боли под названием «никогда больше». В нем заключены сожаление, боль, ностальгия. Все невысказанные «я люблю тебя» и «я дорожу тобой». Отвергнутые объятия, упущенные моменты. Тишина, ставшая бездной, и бездна, обернувшаяся тишиной. Время, которое ускользнуло, поглощенное долгом, заботами, глупыми ссорами, упреками и обвинениями. Та часть жизни, которая дала все, но отняла самое главное и драгоценное: любимых. Тех, кем пренебрегли, потому что верили, что они «навсегда». Но «навсегда» означает только «здесь и сейчас».