Страница 137 из 154
Примирение с отцом: самому стать им
В романе Эльзы Моранте Артуро взрослеет лишь когда прощается с Прочидой и прекращает идеализировать отца. Он выходит в открытое море на пароме и ни разу не оглядывается назад, на остров своего детства. Так он навсегда прощается с отрочеством – и с отцом, и со своим представлением о нем. Артуро еще слишком молод и не знает полумер. Он сразу перешел от обожествления к полному обесцениванию.
Все детство и юность он не видел в отце реального человека. Вильгельм Джераче был в его глазах символом, героем. Когда же понимание наконец приходит, идол падает, бог умирает. В руках Артуро – лишь обломки статуи, а идолы не умеют плакать. Сын не прощает отцу того, что тот «убил» его бога. Но отец – не бог. Бога невозможно любить человеческой любовью. А любить – значит исследовать, понимать и принимать другого. Артуро пока не готов узнать Вильгельма по-настоящему и примириться.
«Остров Артуро»
неизменно оживляет в памяти трагедию Еврипида
«Ипполит»
. Я всегда считала ее финальным фрагментом, недостающим завершением романа Моранте. Не потому, что произведение несовершенно. Оно безупречно и заканчивается символическим прощанием и началом. Самые прекрасные книги никогда не ставят точку. Ведь жизнь, в отличие от смерти, – бесконечное движение «А что теперь?».
Эльза Моранте подарила нам великий символ взросления. Артуро, плывущий к горизонту, навсегда останется образом того, кто оставляет позади отрочество и готовится стать взрослым. Но идеальный финал мучительных отношений отца и сына я нашла именно у Еврипида.
Ипполит – незаконнорожденный сын Тесея. Он вырос с дедом, но полон сил и внутренних достоинств. В какой-то момент его отец снова женится – на молодой Федре. По воле богини Афродиты Федра безумно влюбляется в пасынка. Когда она открывает свои чувства, Ипполит с негодованием отвергает ее. Униженная и обезумевшая от стыда, Федра лишает себя жизни. Но перед этим оставляет записку, в которой ложно обвиняет юношу в изнасиловании.
Тесей впадает в слепую ярость. Он не верит в невиновность сына. Изгоняет из города, призывает богов покарать его. Проклятие сбывается: когда Ипполит покидает город с разбитым сердцем, на него нападает морское чудовище. Из волн выходит бык и разбивает колесницу юноши о скалы.
Умирающего Ипполита приносят в дом отца. Тесей по-прежнему отказывается даже смотреть на него. «Проклял, проклял меня беспощадный отец! – говорит Ипполит. – <…> Жажду смерти… Скорей… / Не могу я терпеть этой муки…»
[244]
[Еврипид, «Ипполит»]
Но в этот роковой миг богиня Артемида открывает Тесею правду.
Тесей в одно мгновение переходит от ярости к отчаянию: «О, дитя мое, дитя, / Погиб я!.. Нет мне больше в жизни счастья… – кричит он. – <…> О, если б смерть мне за тебя принять!..»
[245]
[Там же.]
Тесей раздавлен совершенной ошибкой. Он проклинает свой гнев, свое безрассудство, и готов выколоть глаза, чтобы не видеть сотворенного им зла. Но в этот момент Ипполит, вдохновленный Артемидой, протягивает руку Тесею. Гнев покидает его, боль уходит. Он освобождается от затаенной обиды.
«ИППОЛИТ: Мне темнота уж застилает очи…
Дитя свое, родимый, обними.
<…>
Тебе я все прощаю…
ТЕСЕЙ: О, дитя,
Ужель простишь убийце?..
ИППОЛИТ: Артемидой
Безгрешною клянусь, что я простил…»*
Прощение Ипполита не случайно и не бессмысленно. «Дитя мое, не обвиняй отца», – говорит ему Артемида. – Не он – тебя Судьба лишь погубила»
[246]
[Там же.]
. Людям свойственно ошибаться. Ипполит признает в отце ту же человечность и хрупкость, что живет в нем самом. Поэтому больше не обвиняет его.
Тесей совершил ужасную ошибку. Но и Ипполит, проживи он дольше, тоже бы ошибался – такова людская природа. Юноша узнает в отце самого себя. Он видит в нем не бога и не миф, а человека, который оступается, падает, обманывается и блуждает во тьме. Примиряясь с отцом, он примиряется с самим собой и отпускает ярость. Обманутые ожидания, рухнувшие надежды и разбитые иллюзии перестают быть непосильной ношей. Ипполит свободен и обретает покой.
Суть связи между родителями и детьми раскрывается в
«Энеиде»
, когда Эней спасает своего отца Анхиза из пылающей Трои. Он выбрал не сына, не жену и не самый ценный трофей, а человека, казалось бы, наименее «полезного», старика: «Милый отец… садись мне на плечи. Я сам понесу тебя, и ноша эта не будет мне в тягость»
[247]
[Вергилий, «Энеида».]
.
Вергилий подарил нам мощный символический образ: Эней бежит из Трои с пожилым отцом на спине и маленьким сыном за руку. Три поколения, объединенные в едином порыве, уходят в неизвестность. Эней только что потерял все: родину, дом, семью. Троя разрушена почти до основания. Герой решает строить жизнь заново и для этого спасает самое драгоценное: сына – то есть будущее – и отца – память.
Свою собственную
память.
Родители – связующее звено между «до» и «после». В них – кровь, сердце и дух тех, кто был до нас. Эти корни – часть нашей истории. Их нельзя ни отсечь, ни игнорировать, ни идеализировать. Они не просто
«рассказывают»
о нас самих – они
живут
в нас.
Позже Анхиз умирает в пути. И тогда Эней совершает необычайное путешествие: спускается в царство мертвых, чтобы найти его. Как только Анхиз увидел идущего навстречу Энея, он «объятья к сыну простер: на ланиты / Старца брызнули слезы»
[248]
[Там же.]
и спросил: «…я снова / Вижу тебя; я снова услышу знакомые звуки?»
[249]
[Там же.]
И сын ответил: «…твой образ печальный, / Часто являясь, принудил меня спуститься к Эреву»
[250]
[Там же.]
.
Одиссей посещает царство мертвых, чтобы узнать свою судьбу и вернуть Итаку; Данте проходит сквозь ад, чтобы постичь тайны мира и найти Бога. Эней же идет в страну теней по другой причине: снова увидеть отца и обнять его в последний раз.
«Дай же мне руку, / Дай, о родитель, и не убегай от сыновних объятий»
[251]
[Вергилий, «Энеида».]
, – молит Эней, и слезы текут по его щекам. Вергилий вторит знаменитым стихам Гомера о встрече Одиссея с матерью и описывает их несостоявшееся объятие так:
«Трижды хотел он обнять любимый родителя образ, / Трижды напрасно схватил он руками воздушные струи: / Образ бежал, как дыханье ветра, как сон легкокрылый»
[252]
[Там же.]
.