Предвестник

Ее взгляд останавливается на мне, словно она видит даже грязь, которая обычно забивается мне под ногти.

— Имя?

— Арден Икарос. — Мое дыхание туманом клубится вокруг моего имени.

— Следуйте за мной, леди Икарос. — Веспер делает шаг в сторону, кивком разрешая мне войти.

— Она из линии покровителей, — шепчет кто-то позади меня, в голосе сквозит внезапный интерес. Моя фамилия меняет весь расклад.

Для них.

Я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто это сказал. Даже если часть меня хочет увидеть лицо Мисс Троюродной Сестры. Вместо этого я расправляю плечи и чеканным шагом вхожу внутрь, игнорируя протест тела против резких движений.

Возможно, я не так красива или богата, как другие. Но чего мне не занимать, так это здравого смысла, чтобы убраться, блядь, с этого холода.

Меня вознаграждает медленное тепло встроенных в пол нагревательных камней. Оно проникает в онемевшие ступни, растекается по коже и оседает в напряженных мышцах. Веспер закрывает дверь и задвигает засов, запирая остальных снаружи. Или меня внутри. Похоже, Рену не терпелось вырваться отсюда.

Нет. Об этом я думать не буду.

— Сюда. — Она легко скользит через вестибюль к повороту коридора.

Я не оттаяла даже наполовину, поэтому едва поспеваю за ее быстрым шагом. Но все равно стараюсь, ведь остальные застряли на холоде, пока я не закончу. Было бы досадно отправить Блонди домой всего с девятью пальцами на ногах.

Я делаю несколько шагов и замираю как вкопанная. На этот раз, чтобы поглазеть.

Лунный свет льется через стеклянный потолок Астролатории — стекло нужно, чтобы весперы могли наблюдать за Звездами, а Звезды могли в ответ следить за ними. Торшеры, освещающие коридор, мерцают пойманным светом звезд. Их слабое сияние выхватывает золотые осколки, инкрустированные в пол, отчего темный камень напоминает ночное небо.

Наша домашняя астролатория открыта для каждого жителя провинции Дамалис. В отличие от этой, наша деревенская и простая: каменные стены да остекленная крыша из листового стекла. Отец часто говорил нам, что, чем больше золота внутри астролатории, тем меньше в ней души.

В таком случае Королевская Астролатория является самым бездушным местом, в которое я когда-либо ступала.

Стоимость черного мрамора или вкрапленного в него золота, наверное, могла бы полностью покрыть весь долг нашего поместья и обеспечивать мою семью еще на век или два.

Когда мы подходим к ряду неглубоких ниш, вырезанных высоко в правой от нас, каменной стене здания, она замедляет шаг, давая мне время рассмотреть каждую из них.

В углублениях стен вырезаны созвездия, их точки и пересекающиеся линии покрыты сусальным золотом. По одному созвездию для каждого из первоначальных орденов-покровителей Антареса: многоголовая гидра ордена Велезонта, грациозная львица ордена Леонтии, переполненная чаша ордена Каликса, рогатый волк ордена Мариуса и пегас моего собственного ордена Икароса.

Проходя мимо почерневшей шестой ниши, я отвожу взгляд. Веспер тоже.

Коридор заканчивается винтовой лестницей, этаж за этажом, спирально, уходящей ярусами в небеса.

На каждом уровне мы проходим мимо инкрустированных золотом и драгоценными камнями дверей, с узорами на них, сложнее которых я в жизни не видела. Каждая следующая причудливее предыдущей — пока мы не добираемся до самого верха. Последняя дверь — это просто каменная плита, лишенная украшений, если не считать обычной ручки.

Идти больше некуда, но веспер не открывает ее. Вместо этого она лезет в складки своей мантии, и у меня перехватывает дыхание. Первый посвящаемый выглядел раздавленным, когда вернулся. Теперь моя очередь получить психологическую травму.

А ведь я умоляла брата передать, что больна, чтобы мы могли пропустить все это дерьмо.

Но она достает только маленький флакон с густой молочной субстанцией, оставляющей следы на небесно-голубом стекле. Улыбнувшись моему замешательству, она откупоривает крышку.

— Королевская обсерватория священное место, — объясняет она, обмакивая палец в масло. — Поклонись.

Я приседаю в неуклюжем реверансе, слишком нервничая, чтобы сделать это изящно, и опускаю глаза в пол. Она проводит линию на моем лбу, затем еще одну, пересекающую ее, затем еще и еще. Масло согревает кожу, пока она бормочет на странном, мелодичном языке, который я слышала всего пару раз в жизни. На свадьбах и других ритуалах. Когда наши местные весперы благословляли поля перед посевом. На похоронах моего отца.

— Войти в этот зал великая честь, — произносит она, отстраняясь. — Лишь те, кто готов посвятить свою жизнь защите магии, должны сделать это.

Выпрямляясь, я киваю.

Обряды и церемонии никогда не имели для меня особого значения. Работа на земле требует практической магии, а не древних суеверий. Но даже в Дамалисе полно тех, кто верит, будто Звезды ждут нашей преданности и покарают тех, кто пренебрегает ее проявлением. Именно поэтому каждый год перед началом магических работ мы проводим на полях ритуал плодородия. И именно поэтому никто не возмущается, если урожай все равно гибнет.

Однако, раз уж я здесь в качестве гостьи короля, я не могу рисковать и оскорблять кого-либо в королевском городе. Особенно, если Бродерик собирается найти себе богатую жену, а вместе с ней и спасение для нашего семейного поместья.

Веспер прячет флакон обратно в мантию. Но когда ее рука появляется снова, она не пуста.

В животе все обрывается, когда я смотрю на тонкий кинжал. Она протягивает его мне, и я неловко беру оружие. На серебряном лезвии выгравированы звезды и линии. Золотая рукоять усыпана сапфирами и бриллиантами, соединенными другими узорами. Это выглядит совершенно нелепо, но кинжал легкий, почти изящный, и ложится в ладонь так, будто был сделан специально для меня. Я переворачиваю его, словно надеюсь найти на обратной стороне инструкцию по применению.

— И что мне с этим делать? — спрашиваю я, продолжая разглядывать его и пытаясь осознать происходящее.

Я стою в Королевской Астролатории.

Где не слишком разговорчивая полужрица помазала меня маслом.

И только что вручила мне, блядь, нож.

Дыра в моем животе увеличивается.

— Сделай то, что должно, — тихо говорит она.