Предвестник

ГЛАВА 15

Я не хочу умирать. Но почему-то сомневаюсь, что для Талиесина это прозвучит как достаточно веская причина.

— Ничего не приходит в голову? — его дыхание горячо обжигает мою кожу. Металлическое лезвие холодит.

Над головой кружит тень, привлекая мой взгляд к грозовому небу. Возможно, я сама выпустила в мир свою смерть. Может быть, именно поэтому я повсюду вижу знамения.

И как же меня это заебало.

Капля дождя со шлепком падает мне на лоб, и что-то внутри меня лопается.

— Тебе нужна причина?

— Кажется, мы это уже выяснили, — насмехается он.

— Ладно. Ты не обязан меня убивать.

Слова слетают с моих губ, пока дождь усиливается. Вдалеке продолжают звучать удары спарринга. Если новобранцы не прерываются из-за дождя, сомневаюсь, что они заметят, что происходит со мной.

— Может, ты провел так много времени, выполняя приказы богатеньких мудаков, что забыл об этом. Но решать тебе. Не им. Не мне. Тебе. Может, ты хочешь меня убить. Может, не хочешь. Но ты уж точно, блядь, не обязан этого делать. Так что назови мне хоть одну вескую причину, почему ты должен меня убить.

Я жду, на этот раз готовая к боли, жалости или любой другой неприятной хрени, которая последует дальше. Но вместо этого меч исчезает. Талиесин отступает, но я не двигаюсь с места. Это уловка. Я знаю это. Он ждет и, как только я пошевелюсь, закончит начатое. Назовет это несчастным случаем. Самообороной. Не знаю, как он объяснит, почему я оказалась с мечом в спине, но ему хватит харизмы, чтобы выйти сухим из воды.

— Неплохо, — бормочет он.

Скрежет металла о металл раздается у меня за спиной, словно раскат далекого грома, но я слышу лишь то, о чем он умалчивает: Неплохо… но недостаточно.

Когда удара не следует, я поворачиваюсь к нему лицом, и вижу Инквизитора, стоящего позади него и приставившего свой меч к горлу Талиесина. Я подавляю вздох, когда на испытательном полигоне повисает тишина. Присутствия Инквизитора достаточно, чтобы завладеть вниманием каждой живой души. Даже спарринг у нас за спиной со скрежетом останавливается.

— Почему бы тебе не назвать причину мне, сэр Прокракс? — Инквизитор проводит лезвием по коже Талиесина, пуская тонкую струйку крови, словно это его рыцарю здесь нужно что-то доказывать.

— Если ты прикончишь своего единственного друга, кто тогда будет терпеть все твое дерьмо? — голос Талиесина звучит слишком уж беспечно для человека, находящегося в одном спазме от потери головы. Но он медленно опускает свое оружие, а затем позволяет ему упасть на разбитые камни под ногами.

Инквизитор не отвечает. Он стоит между нами, все еще направив оружие на Талиесина. Какое-то мгновение они просто смотрят друг на друга.

— Инквизитор. — Талиесин поднимает ладони, но не приводит больше никаких причин. Никаких объяснений. Только эти пустые руки и один-единственный многозначительный взгляд.

— Ее причина прозвучала лучше. — Инквизитор делает глубокий вдох и прячет меч в ножны. — Это не игра. Тебе стоит быть осторожнее, когда кто-то предлагает вести себя так, будто это игра.

Его глаза прикованы к Талиесину, так что мне требуется секунда, чтобы понять: он обращается ко мне.

Я сглатываю.

— Я хотела узнать, что он сделает.

— Что я говорил о неприятностях? — он бросает на меня взгляд. — Не можешь избегать их хотя бы один день?

Я хмурюсь.

— Это он дал мне меч.

Взгляд Талиесина на мгновение останавливается на мне, словно он хочет что-то сказать. Может, извиниться. Или выдать что-то абсолютно высокомерное в духе «в следующий раз повезет». Но он лишь ухмыляется.

Инквизитор делает шаг ко мне, и я понимаю, что каждая душа на полигоне все еще наблюдает за нами.

Выражение его лица словно высечено из мрамора.

— На сегодня хватит, — бросает он через плечо глазеющей толпе. — Все, кто не закончил упражнения, начнут заново на рассвете. Всем мыться.

По рядам новобранцев прокатывается несколько стонов, но они бредут в сторону бань.

Когда он снова переводит внимание на меня, его лицо кажется еще более ледяным.

— Какого хрена ты здесь делаешь?

— Я? — С какой стати я оказалась крайней? Я тычу большим пальцем в сторону Талиесина. — Ты оставил его нянчиться со мной. Он все мне здесь показывал.

— Как дружелюбно. — Инквизитор снова свирепо смотрит на него.

— Если не считать той части, где он пытался меня убить.

Дрожь прокатывается по моему телу, и я скрещиваю руки на груди, чтобы скрыть ее.

— «Убить» это громко сказано. Я просто хотел проверить, из чего ты сделана.

— Из плоти и крови. Прямо как ты. — Мой взгляд прикован к тонкой линии крови на его шее.

Талиесин смеется и проводит большим пальцем по порезу. Кровь размазывается по коже, но он даже не морщится.

Инквизитору не до смеха.

— Иди умойся, пока не запачкал кровью всю униформу.

— Есть, милорд, — отвечает Талиесин, театрально раскланиваясь.

— Мы обсудим это позже, — добавляет Инквизитор.

Талиесин выпрямляется, сдвинув брови и вглядываясь в лицо Инквизитора. Что бы он там ни увидел, это заставляет его поспешить к остальным.

Инквизитор поворачивается и переключает внимание на меня.

— У тебя кровь. — Его слова отрывисты и звучат не более чем констатацией факта. Но сквозь них, как тонкая трещина на ледяной глади, проскальзывает проблеск беспокойства.

— Пустяки.

Порез на руке начинает пульсировать, как только я произношу это, и я накрываю рану ладонью.

Его не проведешь.

— Покажи.

Когда я медлю, он делает шаг вперед и протягивает руку.

— Покажи, — повторяет он.

Я сдаюсь и протягиваю руку для осмотра, борясь с желанием закатить глаза. Меня определенно ждет нотация. Вероятно, очередное предупреждение о том, каково это — оказаться не с той стороны меча, как будто это была моя идея. А может, он уволит Талиесина с должности сопровождающего рыцаря и оставит меня в покое. Хотя это, скорее всего, просто влажные мечты.

Но Инквизитор берет мою руку с удивляющей меня нежностью. Его ладони теплые даже сквозь кожаные перчатки. Он молчит, отворачивая мой пропитанный кровью рукав, но его взгляд темнеет, как грозовые тучи над нами, пока он осматривает порез.

Потянувшись к своему плащу, он задерживается ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом.