Предвестник

ГЛАВА 6

Новости разлетаются быстро, но сплетни еще быстрее, и ужин, съеденный два часа назад, теперь переворачивается у меня в желудке. Я сглатываю подступившую желчь, улавливая обрывки разговоров, пока мы ждем, когда нас проводят в тронный зал.

Каждый посвящаемый говорит обо мне. О том, что я отпустила свою жертву. Что отказалась проходить церемонию Прошения. О том, что я считаю себя лучше всех остальных.

Сбившись в небольшие кучки и прикрыв рты ладонями, они перешептываются и бросают на меня такие взгляды, будто у меня вот-вот вырастут крылья, и я упорхну.

Я уже в шаге от того, чтобы попробовать это сделать, когда появляется веспер в белой мантии, расшитой королевским созвездием. Он прочищает горло.

— Прошу внимания.

Разговоры стихают, все посвящаемые поворачиваются к нему. Я просто благодарна за минутную передышку.

— Вы можете приготовиться. — Он сцепляет руки в замок и ждет.

Я делаю глубокий вдох и тянусь к золотым звездам на плечах. Нажимаю на них, цепь на груди ослабевает, позволяя сбросить изящную накидку. Прохладный воздух касается голой кожи на спине и щекочет обнаженные руки. Без дополнительного слоя ткани вырез платья кажется еще глубже, а длинные разрезы на мерцающей юбке открывают ноги.

Ближайшая ко мне девушка скидывает меховой жакет. Под ним оказывается укороченный топ, плотно облегающий грудь, но оставляющий живот голым. Стоящий рядом с ней парень раздевается до просторной жилетки. По сути, она состоит из двух кусков ткани, стянутых кожаным шнурком, выставляя напоказ жилистые руки и рельефные кубики пресса.

Остальные посвящаемые тоже раздеваются, сбрасывая плащи и куртки, чтобы обнажить побольше плоти, на которой Звезды выжгут свою метку.

Я обхватываю себя руками за плечи, гадая, где на мне Звезды оставят свое клеймо. Если вообще оставят.

— Когда двери откроются, выстройтесь в одну линию по направлению к колодцу в центре. Пожалуйста, ждите, пока не назовут ваше имя. — Он оттарабанивает инструкции. Мои ровесники ловят каждое его слово, но я слушаю лишь вполуха.

Стой здесь. Иди туда. Поклонись этому. Пусти кровь вот туда. И не забудь улыбнуться. От всей этой показухи аж зубы сводит.

Когда он наконец затыкается, стоящая рядом девушка шепчет:

— Ты правда отпустила свою жертву?

Если бы она не держалась на расстоянии, словно мой бунт мог оказаться заразным, я бы даже впечатлилась тем, что она осмелилась спросить.

Я смотрю ей прямо в глаза.

— Нет, я научила ее танцевать.

Она отодвигается еще дальше, сморщив нос. Несколько других придвигаются ближе к ней, подстегнутые ее бравадой, и я стискиваю зубы.

Двери распахиваются, спасая меня от их любопытства. Мы заходим внутрь с театральной медлительностью. Я плетусь почти в самом хвосте, и когда, наконец, оказываюсь внутри, понимаю, почему все это заняло столько времени.

Здесь время словно остановилось века назад.

Вечный Трон доминирует над залом. Высеченный из обсидиана, он вздымается зубчатыми, угловатыми линиями с постамента у дальней стены. Весь постамент это физическое воплощение созвездия из черных звезд. В его поверхность, должно быть, вплетены мили ноктиметрических узоров. Каждая линия вытравлена и залита мерцающей смолой, которая словно светится в темном зале. Этот трон и эта комната — самая старая часть дворца, единственное, что уцелело в Последней Войне. Все остальное вокруг было отстроено заново.

Здесь нет ни оштукатуренных стен, ни полов из полированного мрамора. Но пространство не выглядит пустым, как та комната на вершине Королевской Астролатории, и, к счастью, нас не ждет никакая жертвенная птица. Единственное подношение, которое мы сделаем сегодня ночью — это капля нашей крови в дар Звездам.

Куполообразный потолок взмывает на немыслимую высоту, стекло настолько прозрачное, что его можно было бы принять за открытое небо, если бы не поразительно тонкое покрытие из медной фольги. Над нами раскинулась ночь, созвездия окружают черную пустоту Ночного Шрама. Каждая звезда горит так ярко, словно они тоже собрались здесь, чтобы наблюдать. Прямо как зрители-аристократы, сидящие на почтительном расстоянии позади трона в галерее, огибающей его с обеих сторон.

Люди, отчаянно желавшие верить, что их власть тоже может быть вечной, пролили во имя обладания этим троном слишком много крови. Клянусь, я слышу их: призраки тысячелетий взывают ко мне, кричат, отчаянно пытаясь быть услышанными. Но я заставляю себя следовать за процессией и занять свое место.

Веспер начинает распевать молитву, и я опускаю взгляд в пол. В камне вырезаны глубокие желоба, образующие лабиринт связанных узоров, которые повторяют очертания каждого созвездия покровителей. Я ищу пегаса ордена Икароса с его широко раскинутыми в вечном полете крыльями. Но вместо него натыкаюсь на остатки другой пары крыльев. Как и везде, их вытравленные линии залиты строительным раствором в качестве предупреждения.

Павшее созвездие.

Внезапно, я как будто снова очутилась в том книжном магазинчике. Ком в горле сжимается так, что становится трудно дышать. Скорей бы уже все это закончилось.

Я ищу глазами свою семью среди многоярусных рядов зрителей. Андри встал коленями на стул и вытянул шею, чтобы лучше видеть. Сестра придерживает его за тунику одной рукой, чтобы он не свалился. Андри машет мне, улыбаясь до ушей, и я машу в ответ, радуясь, что хотя бы одному человеку плевать на то, что обо мне все шепчутся. Потому что, судя по напряженной позе Бродерика, он-то это заметил и ему далеко не плевать.

Сидящая рядом с ним женщина наклоняется ближе. Ее рука касается его предплечья, пока она что-то шепчет ему на ухо. Она красива какой-то расчетливой красотой: каштановые волосы уложены в идеальные локоны, платье намекает на все, но ничего не открывает, а драгоценностей достаточно, чтобы предположить, что она соответствует единственному критерию моего брата для будущей жены.

Орден Велезонта? Орден Каликса? Отсюда я не могу разобрать. Но то, как она держится, это ее небрежное собственничество в прикосновении, заставляет мое сердце екнуть, а потом тут же рухнуть в пятки.

Еще одна жертва во имя ответственности.