Предвестник

Он протягивает руку, чтобы помочь мне подняться. На его перчатке брызги крови. Но я все равно принимаю ее, не сводя взгляд с его лица в поисках признаков того, знает ли он, где я была и чем занималась. Прищурившись, он окидывает меня взглядом, как будто тоже имеет ко мне вопросы.

— Вы удивительно спокойны.

Я моргаю.

— Откуда вам знать?

— Прошлой ночью я увидел достаточно. — Он рывком отрывает меня от земли с той же точностью, с которой вытаскивал кинжал из мертвой крысы. — Вы не производите на меня впечатление кого-то, кто всегда сильный и молчаливый.

А вы не производите впечатление человека, читающего запрещенные книги. Я проглатываю колкость и морщусь, глядя на свои сбитые ладони. Кровотечение почти остановилось, но в открытые раны забился песок и грязь.

— Выдался тяжелый денек.

Он берет меня за руки, разглядывая их и хмурясь.

— По крайней мере, сегодня вечером вас ждет нечто особенное.

Из меня вырывается смех, отвлекая его от осмотра. Мы встречаемся взглядами. Его глаза широко распахнуты от удивления. Вблизи его радужки окаймлены серебром, поблескивающим, как звездный свет. На одну опасную секунду я себя теряю.

— Что тут смешного? — спрашивает он, и я с грохотом возвращаюсь в реальность.

— Я подумала, что вы шутите. — Я высвобождаю руки из его хватки.

Но он продолжает пялиться на меня.

— Разве вы не с нетерпением ожидаете Инициацию?

После прошлой ночи и сегодняшнего дня?

Ни капельки, блядь.

Все, чего я хочу — это вернуться домой, в Дамалис.

— Просто нервничаю. — В этот момент я уже сама начинаю верить в свою ложь.

— Поэтому вы попытались с ним драться? — спрашивает он. — Лучше было бы бежать.

— Он забрал медальон моей матери. — Я стараюсь говорить тихо, чтобы голос не сорвался в его присутствии.

— Надеюсь, оно того стоило.

— Стоило. — Я сглатываю подступивший к горлу ком.

Наклонившись, подбираю медальон с земли. Он раздавлен и не подлежит восстановлению: дешевое олово не пережило того, как по нему потоптались.

Мужчина склоняет голову набок, изучая меня с другого ракурса. Но когда он заговаривает, в его голос возвращается холод.

— Король не оценит манерной театральности.

На моих щеках расцветает жар.

— Я учту это.

— Не надо учитывать, — говорит он низким голосом, подходя так близко, что я чувствую запах кожи вперемешку с чем-то теплым и дымным. — Ведите себя подобающе.

Каким-то образом он превращает этот приказ в одно слово. Предупреждение, предназначенное только мне.

Вести себя также подобающе, как он? Шныряя по книжным лавкам в подворотнях? Я стискиваю зубы и отряхиваю грязными руками такую же грязную юбку.

— Мне пора идти.

— Вам нужно показаться целителю. — Он кивает в сторону улицы. — Я провожу вас во дворец.

Идти всю дорогу в сопровождении мрачного осуждения? Лучше бы я попытала счастья с вором.

— А как же он? — я киваю через плечо в сторону бочки. — Разве вы не должны сообщить его семье или…

Слова замирают на моих губах, когда я оглядываюсь через плечо и обнаруживаю, что вор снова в человеческом обличье, а на каменной мостовой уже лужа крови. Его спина разорвана и наружу торчат осколки белого позвоночника, как будто рана трансформировалась вместе с ним. Моя рука взлетает ко рту в попытке удержать сегодняшний обед в желудке.

— Он мертв. — Инквизитор пожимает плечами. — У таких людей нет семей.

— У всех людей есть семьи, — тихо говорю я.

Мне плевать, что он мертв. Только не после того, что он собирался со мной сделать. Но никто — ни мать, ни друг, ни ребенок — не заслуживает того, чтобы оставаться в ожидании возвращения кого-то близкого.

Тень затуманивает проницательные глаза Инквизитора, но она исчезает в одно мгновение, как туча, набежавшая на луну.

— Вы не можете позаботиться обо всех, Арден.

Меня пронзает удивление от того, что он помнит мое имя, но я подавляю это чувство.

— Мне предстоит долгий путь обратно во дворец. Благодарю за помощь.

Но он берет меня за локоть.

— Понятия не имею, почему вы забрались так далеко от… цивилизации…

Говорит человек, находящийся от цивилизации так же далеко, как и я.

— …но вы больше не покинете территорию дворца без сопровождения.

— А я этого и не делала, у меня был сопровождающий, — фыркаю я, вырываясь.

Он удивленно вскинул брови.

— И что же с ним случилось? — он насмешливо оглядывается по сторонам. — Не представляю, почему вы здесь одна, но я поговорю с вашим братом…

— Может быть, потом, вы меня отшлепаете?

Слова срываются с языка прежде, чем я успеваю их проглотить. Семь кругов ада… почему я не могу держать себя в руках рядом с этим мужчиной?

Он просто смотрит на меня. Не произнося ни слова, он только задерживает взгляд на моих губах. Учитывая его жестокость, я не думаю, что он джентльмен.

— Возможно, если бы я счел это эффективным, я бы так и поступил, — сухо отвечает он, картинно указывая рукой на улицу. — Идемте, леди Икарос? Вам нужно привести себя в порядок. Король Офелиан жаждет с вами познакомиться.

Окей, не джентльмен. Естественно. Но упоминание короля — как кинжал мне в грудь. Значит, Инквизитор доложил ему о том, что он увидел во время моего Прошения. Я вздергиваю подбородок и осмеливаюсь задержать на нем взгляд.

— Полагаю, об этом вы ему тоже доложите.

А еще, вероятно, моему брату, который наорет на Кирена, и тот больше не спустит с меня глаз, пока мы благополучно не вернемся в Дамалис. Но взгляд Инквизитора скользит по мне сверху вниз, оставляя за собой огненный след. Он останавливается на порванном подоле моего платья, из-под которого выглядывают свежеободранные ботинки.

— Это моя работа. — Он даже не моргает. — Мы не можем допустить, чтобы на улицах убивали аристократов. Мне пришлось бы разгребать вдвое больше дерьма.

— Что ж, не хотелось бы доставлять вам лишние хлопоты.

Смотря перед собой самым испепеляющим взглядом, на какой я только способна, я шагаю вперед, останавливаясь лишь для того, чтобы бросить покореженный медальон в уличную тележку с мусором. Я не решаюсь оглянуться на то кровавое дерьмо, которое осталось позади. Прошлой ночью я выпустила на волю птицу. Сегодня на моих глазах умер человек. Вот тебе и прогулка по городу. Скорей бы уже эта Инициация закончилась. Даже здешние булочки не удержат меня в этой клетке.