Предвестник

Прибавив ходу, я оглядываюсь через плечо и вижу, что он твердо стоит на ногах. Это уловка. Он вообще не пьян. Моя рука скользит в карман плаща, нащупывая кинжал, который дал мне Кирен. Я колеблюсь, взвешиваю варианты и сворачиваю на следующую улицу с указателем.

Только для того, чтобы уткнуться в осыпающуюся кирпичную стену со стоящей под водосточной трубой гниющей бочкой. Нет ни одного окна, расположенного достаточно низко, чтобы до него дотянуться. Это тупик.

— Так-то лучше, — говорит мужчина, вставая у меня за спиной и окончательно отбрасывая притворство. В его взгляде появляется расчетливая жесткость, и я уже жалею, что не вышла из-за книжного стеллажа и не взмолилась перед Инквизитором о пощаде. — Есть только одна причина, по которой человек вашей… породы… утруждает себя тем, чтобы приползти в нашу часть города.

К горлу подкатывает кислота, но я сглатываю, качая головой.

— Я заблудилась, но, кажется, вижу улицу, которую пропустила. Если вы меня извините…

Я осмеливаюсь сделать шаг в сторону. Он зеркалит мое движение.

— Заблудилась? — он смеется, подходя ближе. От него больше не несет кислым вином. Даже его одежда выглядит чище. Как будто это вообще другой человек. — Ты не первая леди, которая сбегает из своей тюрьмы на холме в поисках развлечений.

Он протягивает руку, и я отшатываюсь, но он лишь наматывает прядь моих волос между большим и указательным пальцами.

— Не трогай меня, — хрипло шепчу я.

— Нервная, да? — его взгляд опускается на простой серебряный медальон у меня на шее. — Может, мы сможем договориться.

— Он ничего не стоит, — слишком поспешно говорю я. В его глазах вспыхивает интерес. — Это олово. Наружный слой серебра почти стерся. Видишь? — я переворачиваю его, чтобы показать заднюю сторону, где покрытие истерлось настолько, что обнажило неблагородный металл под ним. — Застежка еле держится. Я даже не ношу в нем портрет.

Все это правда, за исключением того, что он не бесполезен. По крайней мере, для меня. Моя мать носила его почти двадцать лет. Это был подарок моего отца на день их свадьбы. Раньше там был его портрет, но он выпал. Это самая ценная вещь, которая у меня есть.

— Раз он ничего не стоит, то ты не будешь против с ним расстаться. Считай это пожертвованием в местную экономику. — Он картинно взмахивает рукой вдоль своей груди.

— Я сказала «нет».

Он цокает языком.

— А я говорю «да».

Я отступаю назад. Моя рука снова машинально тянется к карману и лежащему в нем кинжалу. Но мужчина не наступает. Вместо этого его пальцы взмахивают в воздухе, словно он дирижирует симфонией. Мне требуется секунда, чтобы понять, что он чертит узор. Сначала ничего не происходит, но затем воздух начинает мерцать, на мгновение завораживая меня.

Будто подхваченный порывом ветра, медальон приподнимается на моей груди. Ослабленная застежка распахивается, кулон парит между нами и затем падает в его раскрытую ладонь.

Я настолько ошарашена, что не могу пошевелиться. Это определенно запрещенная магия.

— Моя искренняя благодарность. — Он отвешивает мне издевательский полупоклон. — Было приятно иметь с тобой дело, миледи.

Эта насмешка нарушает сковавший меня шок. Пальцы крепко сжимаются на кинжале. Я вытаскиваю его из ножен еще до того, как он успевает повернуться. Сделав выпад, я обхватываю его сзади рукой и вонзаю кончик лезвия в неловко низкое место.

Вор замирает, только его голова опускается, чтобы посмотреть на кинжал, приставленный к его херу.

— Давай попробуем еще раз, — шиплю я. — Ты, наверное, думаешь, что крупнее и сильнее меня. Наверно, прикидываешь, сделаю ли я это на самом деле.

— Интересная техника ведения переговоров, — цедит он сквозь зубы, не отрывая взгляда от своего причиндала. — Держу пари, что ты этого не сделаешь.

— Хочешь пари? — я прижимаю плоскую сторону лезвия к его яйцам, и он взвизгивает. Вытягиваю вторую руку ладонью вверх. — Вот мое встречное предложение. Что-то ценное в обмен на что-то ценное. Ты возвращаешь медальон моей матери, и, возможно, однажды у тебя еще будут дети.

Он начинает тяжело дышать, но осмеливается покачать головой.

— Ты блефуешь.

Я вдавливаю нож еще на долю дюйма — ровно настолько, чтобы доказать серьезность своих намерений.

— Ты когда-нибудь кастрировал свинью? А я да. Хочешь, продемонстрирую?

На мгновение мы застываем. Теперь непонятно, кто из нас хищник, а кто добыча. Затем медленно — словно от этого зависит его жизнь — он разжимает кулак. Медальон падает в мою подставленную ладонь, все еще теплый от его хватки.

— Было приятно иметь с тобой дело. — Выплевываю я ему в лицо его же слова и отступаю назад, держа лезвие направленным на него.

Он резко поворачивается ко мне; легкий оскал кривит его губы, когда он прищуривается, глядя на кинжал. Я делаю выпад в его сторону. Но он отскакивает назад, и нож рассекает лишь воздух. Его рука перехватывает мое запястье, выкручивая его до тех пор, пока кости не начинают протестовать.

— Я не свинья.

— А так и не скажешь, — выдавливаю я.

Слова звучат так же натянуто, как сустав, который он заломил. Мое сердце колотится так сильно, что, того и гляди, сломает ребра.

Он сжимает хватку, и я скулю.

— Зато ты сука, — бормочет он, — Так что будь послушным песиком и брось свои игрушки.

Это единственное разумное решение. И в то же время это самое тупое, блядь, что можно сделать. Но у меня нет выбора. Я разжимаю оба кулака: кинжал и медальон со звоном падают на камень. Он даже не смотрит на них и не отпускает меня. В его глазах вспыхивает тьма. Мужчина резко притягивает меня к себе, тяжело дыша прямо в лицо. Я бьюсь в его захвате, с криком целясь коленом ему в пах, но он швыряет меня на землю так, будто я тряпичная кукла.

— Никчемная безделушка. — Он наступает на медальон, сминая его каблуком ботинка. Затем наклоняется и поднимает кинжал. С пугающей ловкостью перекидывает его из руки в руку. — Почти такая же никчемная, как и ты.

Злоба на его лице заставляет меня отползти назад, горло перехватывает и мне трудно дышать. Ладони скребут по скользкому камню. Я смутно осознаю, что вокруг грязь, песок и снег, все это отступает на задний план, уступая место инстинктам. Кровь стучит в висках, а глаза лихорадочно мечутся в поисках выхода.

Под моей рукой сдвигается булыжник, и я поддеваю его пальцами. Он поддается с противным хлюпаньем крошева и грязи. Я швыряю его в вора.

И промахиваюсь.

Он предостерегающе машет кинжалом.