Предвестник

ГЛАВА 37

Подлесок хрустит под нашими сапогами, пока Стефан тащит меня все глубже в лес. Лорел идет следом, даже сейчас продолжая раздавать приказы. Я двигаю челюстью, пытаясь найти другой угол, чтобы снова укусить руку, зажимающую мне рот, но она стиснута слишком крепко.

А я-то опасалась подачи десерта.

Одной рукой придерживая платье, чтобы не цепляться за ежевику, нас догоняет Лорел. Другой она выуживает из лифа маленький плоский диск и вертит его на ладони.

Переносная потерна, такая же, как у Инквизитора. Меня захлестывает страх, и та немногочисленная еда, что я съела, грозит выйти наружу.

— Он встретит нас в нескольких милях к востоку отсюда, — говорит она своему стражнику. — И тогда с этим будет покончено, и мы сможем поехать домой.

Что-то подсказывает мне, что она говорит не о нашем поместье «Конец Пути».

Стражник сбавляет шаг и останавливается на небольшой полянке, но меня не отпускает. Сколько бы раз я ни била его по ногам.

— Будешь сопротивляться, я вырублю тебя нахуй, — шипит он мне в ухо.

Я замираю. Мне нужно быть в сознании, если я собираюсь добраться до своего меча и отрубить ему его ебаную башку.

Лорел встает передо мной с почти виноватым выражением лица.

— Я велю ему отпустить тебя, если поклянешься, что не будешь орать.

Я киваю, утыкаясь носом в его ладонь.

Она кивает Стефану. Тот медлит, словно не согласен с таким решением, но отпускает меня. Как только мое тело обретает свободу, я отскакиваю от него, выхватывая меч, висящий на бедре.

Стефан наблюдает за мной с легким весельем.

Но я направляю свою ярость на невесту брата.

— Тебе это с рук не сойдет.

— О, еще как сойдет. — Она крутит потерну в руке так, как будто любуется кольцом. — Нет ни единого варианта, при котором не сойдет. Я была очень осторожна. Ждала этого момента. Убеждала Бродерика позволить тебе вернуться домой. Пригласила тебя на ужин.

Она звучит так, словно зачитывает кулинарный рецепт.

— Отравленный соус, — добавляет она, и меня прошибает новым разрядом ужаса. — Твой брат. Твоя сестра. Андри. Инквизитор. Все за столом сегодня наслаждались едой, кроме тебя… и меня.

Холод расползается по венам.

— Ты лжешь.

— Ничуть. — Она поднимает маленький пузырек, запечатанный воском. — Это противоядие. Хватит на всех. Если ты пройдешь через потерну без шума. Я прослежу, чтобы оно попало в их десертное вино. С ними все будет в порядке.

Я не спрашиваю, что ждет меня по ту сторону портала.

— А если нет?

Она пожимает плечами.

— Тогда все они умрут в гостиной в течение следующего часа, ожидая нашего возвращения с прогулки.

К горлу подкатывает кислота.

— Сначала оно действует просто, как снотворное, — говорит она. — Но как только яд начнет свою работу… говорят, смерть бывает весьма мучительной. — Она пожимает плечами. — К сожалению, ты сегодня не выглядела голодной.

— Двенадцатидневье, — говорю я. Моя хватка на эфесе меча становится скользкой от пота. — Белланотте. Это была ты.

— Нет, не я. Я была здесь, соглашалась на предложение твоего брата. Но, как ты знаешь, мой дядя может доставить в Антарес все что угодно. Даже наемных убийц.

Вот тебе и неприступный Веннаро.

— Должно быть, было обидно проснуться обрученной и узнать, что убийца твоего дяди облажался.

— Не волнуйся. В этот раз мы не облажаемся. Равенелл не может прийти к власти. — Она качает головой.

Я закатываю глаза.

— Потому что я всех пугаю?

— Потому что орден Велезонта станет самым могущественным орденом. Ничто не должно этому угрожать. Мы слишком усердно работали, чтобы снова вылизывать чужие сапоги.

Под «работали», полагаю, она имеет в виду плетение интриг против других орденов. Точно так же, как они делают это сейчас.

— По крайней мере, ты вернулась домой до того, как мне пришлось выйти за него замуж. — Она кривится, и мое сердце немного сжимается от жалости к Бродерику.

Тошнота подступает еще на дюйм к горлу, и я крепко сжимаю губы.

— Ты не дашь им противоядие, — констатирую я.

Она выглядит искренне уязвленной.

— Дам. С чего бы мне этого не делать?

Потому что она их ненавидит. Это совершенно очевидно.

— Когда я исчезну, твоя работа будет закончена. Уверена, твой дядя не платил тебе за переработки.

— Он мне не платит, — с надрывом в голосе говорит Лорел. — Он меня освобождает. Ты хоть представляешь, каково это — быть племянницей покровителя ордена Велезонта? Он заставил бы меня оставаться здесь до конца моих дней, если бы я не сдала тебя. Теперь я свободна. Мне не придется выходить за твоего брата. Я не сгнию в Дамалисе в статусе жены фермера. — Она вздрагивает, а затем сияет. — Я смогу поехать куда захочу. Делать, что пожелаю. Впервые в жизни.

Мой взгляд метнулся к Стефану. Все это время он молчал, наблюдая за мной с терпением человека, который подобное уже делал. И, вероятно, не раз.

— И какова же будет твоя легенда? — я спрашиваю Лорел. — Ты пошла в лес со мной, а вернулась одна. Как ты им это объяснишь?

Лицо Лорел меняется, губы горестно искривляются. По ее щеке скатывается слеза. Так же легко, как падает лист с дерева.

— Их было трое, — говорит она, ее голос становится мягче, а затем слегка ломается, когда она начинает плакать. — В капюшонах. Они вышли из-за деревьев. Им нужна была Арден. Они сказали, что отравили нашу еду. Что у них есть противоядие. Они сказали… — слова застревают у нее в горле, слезы льются сильнее. — Они сказали, что если я отдам им Арден, они дадут мне противоядие. Мне так жаль, Бродерик. Я не знала, что еще делать. Мне пришлось выбирать. Прости меня.

Она изящно утирает щеку, ее взгляд снова фокусируется на мне, и она ухмыляется.

Я готова ей поаплодировать.

— Как-то так, — говорит она уже без всякой игры. Ее улыбка становится шире. — Я тренировалась.

— А он?

— Он будет абсолютно мертв, когда они его найдут. Три раны от меча после храброго сражения. Герой, который выиграл для меня время, чтобы я сбежала с противоядием.

Стефан смеется.

— Вот это преданность делу, — медленно произношу я.

— Давай не будем притворяться. Ты слишком долго пробыла с Инквизитором. Ты знаешь, на кого он охотится. Ты знаешь, кто такой Стефан, — шипит она, и ее глаза загораются восторгом.

Потомок.