Предвестник

— Мне нужно, чтобы ты вошел в меня. Сейчас же!

Он не колеблется. Умный мужик.

Он опускает руку между нами, быстро расстегивая ремень и брюки, и крошечный стон срывается с моих губ, когда он начинает поглаживать свой, только что освобожденный, член. Одной рукой он крепче обнимает меня за талию, приподнимая ровно настолько, чтобы соединить нас. Он скользит внутрь меня, и все остальное исчезает. Его бедра двигаются жестко и быстро. Я скрещиваю ноги у него за спиной и просто наслаждаюсь процессом.

— В следующий раз, — хрипит он, — Мы не будем никуда спешить.

Не знаю, обещание ли это мне или самому себе, но одна лишь мысль о том, что Инквизитор может никуда не спешить, заставляет мои мышцы сжаться вокруг него.

— Пустота, Арден, — цедит он. — Предупреждай, когда пытаешься меня прикончить.

Видеть его таким диким? Знать, что я могу довести его до потери контроля?

Мне нужно больше.

Уголки моих губ изгибаются в улыбке.

— Тогда будет не так весело.

Я снова сжимаю мышцы, и из его горла вырывается низкое рычание. Мурашки танцуют по моей коже, когда он ускоряет темп, каждый толчок становится все более настойчивым, словно это последнее, что он делает в жизни. Словно он испустит свой последний вздох прямо здесь, во мне.

Моя спина бьется о стену, и на нас сыплется штукатурка. Инквизитор переносит руку, чтобы поддержать мою голову сзади.

— Не смей. Блядь. Останавливаться. — Он разжигает жар внутри меня, и я уже приближаюсь к краю, выдыхая каждое слово.

— Никогда, — обещает он, вбиваясь сильнее.

И мне никогда не будет этого достаточно. Его.

Мои руки отпускают его плечи, и я сильно бью ладонями о стену позади, используя твердую поверхность для упора, встречая каждый его толчок с неудержимым неистовством.

— Больше, — умоляю я, когда в крови вспыхивает огонь.

Он сжимает мой затылок, пальцы другой руки впиваются в мою задницу, пока он наконец не теряет последние крохи самообладания.

Его челюсти сжимаются, на лице нет и следа от его обычной маски, его зрачки расширены от неутолимого голода — вокруг не остается ничего, кроме темноты. Это зрелище выбивает воздух из моих легких и увлекает меня на дно вместе с ним, и, когда мы оба падаем в бездну, что-то распускается глубоко в груди в ответ на это.

Последние судороги оргазма проносятся сквозь меня, когда я роняю голову ему на плечо и тихо смеюсь.

— Однажды мы действительно доберемся до спальни.

Он усмехается и осторожно опускает меня на лестницу.

— Обожаю трудности, — предупреждает он, и его улыбка становится шире так, что у меня щемит в груди. Он поправляет одежду, бросая взгляд на темную площадку внизу. — На очереди кухонный стол и…

— Инквизитор! — нас прерывают крики с другой стороны стены, и мы испуганно отскакиваем друг от друга. — Ты здесь, чувак?

Инквизитор бросает на меня извиняющийся взгляд, а затем с неохотой начинает спускаться по ступенькам. Мое сердце бьется в груди так, как будто заявляет протест, и я быстро приглаживаю платье, прежде чем последовать за ним. Но, когда краем глаза замечаю что-то темное на стене, я замираю.

Я поворачиваюсь к стене и по спине пробегает холодок.

На штукатурке видны два обугленных отпечатка ладоней, тусклые, но ошибиться невозможно. Они как раз там, где находились мои.

Нет. Этого не может быть.

Я хватаю край платья и начинаю их оттирать. Они сходят, как будто я стряхиваю пепел с очага, и тут из-за угла вылетает Талиесин, его глаза расширяются при виде нашего нынешнего состояния.

— Это может подождать? — рявкает Инквизитор, и в его голосе звучит нотка тревоги.

Но Талиесин морщится и качает головой.

— Нет, не может, — произносит он, и что-то в его голосе заставляет мое сердце на миг замереть. — Кажется, Ши отравили.