Предвестник

Холодный воздух бьет мне в лицо, на ветру танцуют снежинки. Я подумываю вернуться туда, где тепло, но потом поворачиваюсь на верхней ступеньке и смотрю на просыпающийся внизу город. Дворцовый комплекс находится в самой верхней точке Уинтура, венчая его, как корона. Все, кроме верхушек зданий, крыш и шпилей, стеклянных куполов и труб, изрыгающих клубы дыма, скрыто густым туманом.

Я делаю глубокий вдох, но разочарование никуда не уходит. Мне плевать на сплетни, которые распускают эти люди. Но мне не плевать, что Бродерик ведет себя так, будто события этих выходных всех нас спасут. Ну, по крайней мере, его действия.

Проблемы с деньгами — это одна тюрьма. Браки по расчету — другая. Неважно, что ты выберешь, ты все равно останешься в клетке.

Я настолько погружаюсь в свои мысли, что не слышу, как открывается парадная дверь. Мгновение спустя рядом со мной оказывается Кирен.

— Ты не могла просто промолчать. — Он качает головой. — Тебе повезло, что он не оторвал тебе голову.

Я начинаю спускаться по ступенькам, пока он не затащил меня обратно мириться с братом.

— Бродерик ведет себя глупо. Да, у нас на счетах пусто, но нам и не нужно быть богачами.

Есть разница между самопожертвованием и мученичеством. Не то чтобы Бродерик был в настроении это слушать, да и я не в настроении объяснять.

— Он просто хочет позаботиться о тебе, — мягко произносит Кирен, когда мы преодолеваем, кажется, сотню ступеней. В его голосе слышится грусть, пока он идет за мной вниз по широкой лестнице.

Хотела бы я, чтобы это имело для меня значение.

— Я и сама могу о себе позаботиться.

Я едва не поскальзываюсь на свежем снегу, припорошившем мощеную подъездную аллею. Подошвы моих новых сапог — еще одна лишняя трата ради этой поездки — слишком скользкие.

Кирен видит это, но ничего не говорит.

— Мне вернуться туда?

Я вздыхаю. В наших стычках Кирен всегда оказывается между двух огней.

— Нет, останься.

— Пошли. — Он сгибает руку в локте. — Мы идем исследовать Уинтур.

Я смотрю на железные ворота, отделяющие дворцовую территорию от внешнего мира. Это совсем другая клетка. Та, которую я могу открыть по собственному желанию. Из которой могу сбежать, по крайней мере, ненадолго.

— А это разрешено? — я дразню его, желая чувствовать себя такой же легкой, как мой тон. — Не хотелось бы заблудиться.

— О, но тебе уже не десять лет. — Кирен улыбается мне. — Ну и сегодня вечером ты официально станешь леди Икарос, так что, думаю, тебе можно.

Я морщусь от этого титула.

— Пожалуйста, никогда меня так не называй.

— Разумеется. — Он торжественно кивает, а затем добавляет: — Миледи.

Я толкаю его в сугроб.