Предвестник

Потому что я сбежала напрасно. И на той поляне я сопротивлялась недостаточно сильно. Я предложила себя в качестве жертвы, вместо того чтобы схватить меч. Я сделала выбор, но, как и тогда в Королевской Астролатории, он оказался неправильным. Снова. После всего, что случилось, я больше не знаю, как доверять самой себе.

А Инквизитор знал это с самого начала. Он просто ждал, когда я признаюсь в этом сама себе.

Я смотрю на него затуманенными слезами глазами, но почему-то все еще четко вижу его прямо передо мной, как и всегда.

— Как мне с этим справиться?

Я говорю не о тренировках. Как мне собрать себя по кусочкам? Я даже не уверена, что заслужила право задавать этот вопрос. Может, я никогда его не заслужу.

Но он все равно дает мне ответ.

— Шаг за шагом. День за днем. — Он протягивает мне руку.

Я секунду сомневаюсь, прежде чем позволить ему помочь мне встать.

Когда я оказываюсь на ногах, он убирает с моего лица прядь волос и это прикосновение настолько нежное после дней, проведенных в клетке из боли и вины, что я слегка подаюсь к нему.

— Начиная с завтрашнего дня.

С приближением конца года дни становятся короче. Долгие вечерние часы я разбиваю на части. Часть времени провожу в библиотеке, корпя вместе с Эдрианом над старыми книгами и пытаясь узнать больше о магии ордена Икароса перед наступлением весны. Эдриан уверяет, что мои дары рано или поздно проявятся. И когда это случится… если это будет магия только ордена Икароса, тогда, возможно, все это прекратится. Возможно, я смогу вернуться домой.

Так что я учусь. А еще помогаю Леноре с массой выпечки, которой она занята, готовясь к грядущему празднованию Двенадцатидневья.

Но днем я всегда здесь, тренируюсь с Инквизитором.

То есть, я делаю это, когда он находится в Мирадоресе, что в последнее время случается все реже.

И каждый раз, когда он уезжает, я борюсь с желанием умолять его остаться, не покидать безопасные границы Веннаро, особенно сейчас, когда нападения собирателей сердец участились.

— Неужели нет другого способа убить потомка? — я стискиваю челюсти, вкладывая всю силу в защитный блок. Наши клинки сцепляются с металлическим лязгом, от которого у меня сводит зубы, но я наваливаюсь на него, плечи горят, пока я с силой пытаюсь оттеснить его меч.

Инквизитор чертовски легко возвращает себе равновесие. Он снова поднимает меч, свободной рукой подзывая меня атаковать.

— Это был вопрос? — спрашивает он, легкая улыбка играет на его губах.

— Я же отбила удар, верно? — я кидаю на него ответную ухмылку.

— Ищешь другие способы меня прикончить? — Его нога отступает назад, и мое сердце подпрыгивает в ожидании его следующей атаки.

Он может ударить сверху, зайти из-за плеча. Или просто сделать выпад. Или выкинуть еще какую-нибудь хуйню.

Сделай выбор.

Звезды знают, что он будет неверным. Спустя несколько недель я так и не научилась предугадывать его следующий удар. Но я крепко сжимаю рукоять обеими руками и перевожу меч в первую позицию.

Он приподнимает бровь, оценив мое решение.

— Интересно.

Блядь.

Но он уже летит на меня, меч описывает дугу над головой и рубит по диагонали, целясь в противоположную сторону моего тела. Адреналин захлестывает меня, и я опускаю клинок ниже для контратаки. Но, как обычно, он слишком, блядь, быстр. Кончик моего меча чудом не успевает на блок, а его лезвие останавливается в доле дюйма от моих кожаных доспехов. Я смотрю на него, сердце все еще бешено колотится.

Он отступает, опуская меч.

— Ты открылась.

Но я не могу перестать пялиться на то, как близко прошел его клинок. Будь это настоящий бой, я была бы мертва.

Снова.

Еще ни разу я не смогла себя защитить.

Он жестом показывает, что нужно вернуться на исходную, и я стряхиваю с себя оцепенение. Именно для этого мы здесь.

— Ты не ответил на мой вопрос, — настаиваю я, слегка пружиня на носках, ожидая, что он даст мне хоть какую-то подсказку о своей следующей попытке, прежде чем я начну защищаться. — А что, если ты взорвешься?

— Взорвусь? — повторяет он, моргая. — Таков твой план? Взорвать меня?

Он звучит реально обеспокоенным.

— Да, — сухо отвечаю я, сдаваясь и переходя во вторую позицию. Затем я закатываю глаза, но держу меч ровно между нами. — Ты раскусил мой коварный замысел. Осталось всего несколько шагов до его осуществления. Мне нужно только выучить запрещенную магию и решить, кого я попрошу соскребать твои ошметки с пола.

Инквизитор фыркает.

— Взрыв сработает. Нет грудной клетки… нет сердца, — признает он, подмигнув. — Добавь в свой список.

Где-то внизу живота вспыхивает совершенно неуместный трепет. Я сглатываю и наклоняю голову, стараясь удержать равновесие.

— Обязательно.

Он делает выпад без предупреждения. Наши клинки снова со звоном сталкиваются, взлетая между нами так близко, что в стали его меча я вижу свое искаженное отражение.

— Ты начнешь придумывать вопросы получше? — серебро в его радужках ловит свет, его взгляд такой же острый, как и его клинок — и полностью прикован ко мне. Его дыхание касается моей щеки, ровное, в отличие от моего.

Я сжимаю меч еще сильнее и едва заметно пожимаю плечом, не смея ослабить нажим на свое оружие.

— Думаю, я уже все поняла.

— Правда? — он удивленно смотрит на меня, и уголок рта чуть дергается. Но именно то, как слегка светлеют его глаза, заставляет мое сердце зайтись в бешеном ритме. — Передам Эдриану, что он может сворачивать свои исследования.

Я поднимаю руку для следующего удара, но он одним плавным движением оказывается у меня за спиной.

Меч у моего горла. Как, ради всех семи кругов ада, он это сделал?

Его тело так близко, что, откинься я назад, я бы практически оказалась в его объятиях. Но его лезвие не шевелится, поэтому я тоже не двигаюсь.

— Отвлечешься — и тебя убьют, — шепчет он мне на ухо, и мне стоит нечеловеческих усилий не прижаться к его губам. — Не позволяй противнику забраться тебе в голову.

Впрочем, никто другой не сможет подобраться так близко. И сомневаюсь, что другой нападающий окажет на меня такой же эффект.

Только Инквизитор.

Никак не решу, делает ли это его худшим кандидатом, чтобы тренировать меня, или лучшим.

Столкнуться с кем-то, кто хочет меня убить, должно быть проще, чем это.

А это? Это опасно. Чем бы это ни было.

— Сомневаюсь, что мой противник заставит меня защищаться шесть часов подряд.