Предвестник

Я моргаю, ошарашенная его будничным тоном. О своей семье он говорил всего пару раз, их можно пересчитать по пальцам одной руки, и еще останутся лишние.

— И поэтому ты остался Инквизитором после того, как стал покровителем? — я делаю паузу, взвешивая следующие слова. — Ты же знаешь, что это делает тебя мишенью. Мой брат говорит, что люди болтают…

Он пробует на вес другой меч.

— Они будут болтать еще больше, если у меня так и не появится детей. Наследников.

— А ты не хочешь попытаться? — ляпаю я и тут же захлопываю рот.

Уголок его рта изгибается.

— Ты хотела бы помочь, леди Икарос?

Семь кругов ада, сама ж напросилась. Я крепко зажмуриваюсь, словно могу спрятаться от собственного стыда.

— Я просто не думаю, что кто-то осудил бы тебя, если бы ты отказался от этого ради титула покровителя.

Он вздыхает и поворачивается ко мне лицом.

— Арден, у потомков не может быть детей. Эта способность умирает вместе с нами, когда мы умираем в первый раз.

Ох. Мои губы беззвучно формируют это слово. Не верится, что я реально об этом спросила. Где нора, чтобы заползти в нее и сдохнуть, когда она так нужна?

Лихорадочно подыскиваю другой вопрос.

— А что ты будешь делать, когда станет заметно, что ты не стареешь?

Но он улыбается.

— Думаю, у меня есть еще пара лет, чтобы разобраться с этим, до того, как люди начнут задавать вопросы. Но ты же знаешь: от покровителя ждут женитьбы как можно скорее.

Что-то щемит в груди. Бродерик говорил то же самое прямо перед нашим отъездом в Уинтур. Кажется, с того дня прошла целая жизнь. Последнее, чего мне хочется — бередить эти воспоминания. Только не сейчас, когда я пытаюсь двигаться дальше, когда пытаюсь подготовиться к встрече с тем, кто следующим захочет моей смерти. Я снова перевожу разговор на него.

— Значит, титул Инквизитора не был твоим призванием?

— Я верю в то, что людям нужно помогать, и полагаю, что если Звезды реальны, если они действительно присматривают за нами и направляют нас, — говорит он, — То, думаю, они бы со мной согласились.

— Ну, если они поразят меня гневом, — говорю я, мысленно добавляя «снова», — За осквернение их астролатории, виноват будешь ты.

Он фыркает.

— В детстве мы с братом постоянно здесь дрались, — произносит он, передавая мне тонкий меч.

— Мы оставляли камень у задней двери в качестве сигнала, чтобы не узнала мама.

— Звучит так, будто она тоже этого не одобряла.

— Не одобряла. — Что-то в его улыбке вызывает у меня головокружение. Он обводит нас взглядом. — Я прихожу сюда подумать.

Я слежу за его взглядом, когда он оглядывает каменную комнату. В ней есть некая торжественность, располагающая к уединению, а Звезды знают, что Инквизитор любит погрязнуть в мрачных мыслях.

— Как ощущения? — он кивает на оружие в моей руке.

Перестань отвлекаться. Я не так уж много знаю о сражении на мечах, но догадываюсь, что это ключевой момент. Я делаю выпад в сторону, поворачивая запястье так, как он это делал секунду назад. Меч оказывается не таким тяжелым, как я ожидала, намного легче того, что обычно носил с собой Кирен. Я игнорирую глухую пульсацию в груди от этой мысли и концентрируюсь на его вопросе.

— Нормально… — я вглядываюсь в его лицо, пытаясь понять, что он хочет услышать. — Кажется, им вполне можно… убивать людей.

Инквизитор вскидывает брови, оценив мои критерии проверки. Не то чтобы он мне много объяснил.

— Слишком тяжелый? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами, приподнимаю меч чуть выше и опускаю его.

— Честно, я не знаю.

— Давай. Держи вот так. — Он встает позади меня и, обхватив руками, поправляет мою хватку.

Он снова без перчаток, и когда его ладонь накрывает мою, ток энергии прошивает меня насквозь и оседает в таком месте, которое определенно можно расценить, как опасное отвлечение. Я тяжело сглатываю, чуть-чуть подаваясь вперед, чтобы увеличить дистанцию между нами. Что-то щемит в груди, словно тело не одобряет выбранное мной направление. Я снова сглатываю и пытаюсь сосредоточиться.

— Это хороший вариант для старта. Так будет меньше нагрузки на мышцы, пока ты их не накачаешь.

Он так близко, что его дыхание щекочет мне ухо.

Звезды, Арден. Возьми себя в руки. Это твоя цель, а не благотворительный проект или кто-то, кого вечно нужно спасать. И я никогда не достигну этих целей, если каждый раз, когда он ко мне прикасается, я буду так отвлекаться. Иначе, как он, блядь, должен меня тренировать? По учебникам?

Когда он наконец отстраняется, у меня подкашиваются колени, но я беру себя в руки… пока он не забирает у меня меч и не вешает его обратно на стойку.

Я хмурюсь.

— Я думала, это подходящий.

— Так и есть. — Хищная медленная улыбка расплывается по его лицу. Одна из тех самых, что ясно дают понять, в какую глубокую жопу я влезла. — Но тренировки начинаются не с мечей.