Страница 81 из 82
Глава 49
— А теперь, — закрыв за родителями дверь, я повернулся к Ти, — прогуляемся. Как хочешь: на ручках или на коляске?
— На ручках, конечно, — потянула она ко мне ладони, игриво улыбаясь.
Мы быстро спустились в сад, я всю дорогу жадно втягивал тонкий аромат сандала, что исходил от ее волос, а когда дошли до беседки, я направился прямо к нише с роялем.
— Ты мне обещала. Помнишь?
— Как такое забыть? — выдохнула она и заглянула мне в глаза. — Хочешь послушать музыку, которую я сочинила для тебя два года назад и планировала сыграть тогда на балу? Глупо, наверное, прозвучит. Я дурой такой была, — зарделись ее щеки.
— Очень хочу, — усадил ее к роялю, сам сел позади. — И вовсе ты не дура… это я дурак.
Она коснулась клавиш. Рояль отозвался глубоким, бархатным звуком, будто из его нутра вырвалось что-то сокровенное.
Пальцы Ти побежали по черно‑белым рядам уверенно, без суеты, но в каждом движении чувствовалась страсть.
Мелодия то взмывала вверх, звеня, как натянутая струна, то опускалась в темные, тяжелые басы. А в кульминации, когда звуки слились в один яркий, почти ослепительный аккорд, показалось, что даже воздух дрогнул от силы этого безмолвного признания в любви.
— Думала… не вспомню, но… пальцы все еще помнят, — усмехнулась она и тату с моим именем на ее руке засверкала. — Так странно. Мне было лет пять, когда я впервые увидела тебя в королевском саду. И уже тогда… да… без ума влюбилась.
— Играй еще, — шепнул я, щекоча губами ее красивую шею, перебирая пальцами локоны ее темно-русых волос.
Двойник неслышно отделился позади нас и, по моему приказу шагнув в сторону, сел у ног жены, прямо на пол.
Она ему улыбнулась и тонкие пальчики снова запорхали по клавишам.
Я убрал волосы Ти на одно плечо и, медленно развязывая застежку платья, следил за действиями двойника. Он же развел девушке ноги и, плавно скользя ладонями по стройным ножкам, добрался до обнаженных лепестков.
Как же я давно этого хотел. До этого лишь смотрел, касался, разминал, чтобы мышцы Ти были в тонусе, но, зная, что она ничего не чувствует, лишь издевался над собой, а теперь…
Когда вижу, как молочная кожа покрывается мурашками, как жена втягивает судорожно воздух, как откидывает голову назад, открывая поцелуям шею.
Я натурально балдел.
— Как же я по этому скучала, — проговорила она под тихую плавную мелодию, что рекой лилась из рояля.
— А я как скучал… — укусил ее мочку и сместился укусами к плечу, ладонями стаскивая платье. Двойник придвинулся ближе, нажал на хрупкие коленки и поцеловал жену в твердый узелок.
Она опала на мою грудь и пальцы застыли в воздухе.
— Игра-а-ай… — шепнул двойник и припал к клитору губами.
Тэя часто задышала и ее руки обрушились на клавиши с новой силой. Звуки стали резче, ритм настойчивее. Я чувствовал вибрацию рояля через ее тело. Каждый стон жены вплетался в страстную мелодию.
Стянул платье с груди жены. Как хорошо, что оно без рукавов, бретели не в счет. Накрыл упругие полушария ладонями, что слегка налились от интересного положения, прижал сосочки.
Двойник внизу, передавая мне все ощущения, со страстью целовал мою малышку, вклинивался языком между нижних губ, посасывал и слизывал дрожь и соки.
— Чувствуешь мой язычок? — шептал я ей на ухо, завидуя своему же двойнику.
— Да… чувствую… — выдохнула она, и ее пальцы дрогнули, сбивая ритм. — Не останавливайся…
Тэя закусила губу, пытаясь удержать мелодию, но из-под рук вырывались уже не ноты, а рваные, бессвязные аккорды.
Добавил внизу пальцы и чуть сам не кончил от того, какая тугая и чувствительная моя девочка.
— Хочешь меня там? — шептал ей на ухо, пока двойник разминал и подготавливал. Язык щипало от сладко-терпкого вкуса, что он передавал мне, губы желали большего. Я повернул за подбородок Ти к себе, напрочь сбив музыку, и врезался в ее рот с таким напором, что у самого искры из глаз посыпались.
Добавил двойником вторую руку, нажал на дырочку ниже: чтобы моей девочке не было больно от двойного проникновения, ее нужно слегка размять.
— Да, милый, очень хочу, — лишь на миг отстранившись от поцелуя, ответила она. Опустила руки на голову двойника, вцепилась в его волосы, надавила, вминая его язык и пальцы еще глубже в себя.
Последний раз я сбрасывал еще до свадьбы и сейчас… едва держался.
Чувствуя, что Ти почти готова, я захлопнул рояль и отстранил двойника. Перехватив его руками жену за талию, повернул ее и усадил на инструмент.
— Малыш, а точно можно сейчас? Ты же беременна.
— Можно, — ее затуманенные возбуждением глаза вспыхивали огнем. — Магия защищает ребенка. Я чувствую.
— А как твои ножки?
Двойник сместился, уступив мне место. Я, скользя ладонями по гладкой коже жены, мягко наклонил ее назад. Чтобы ей удобно было, согнул ноги в коленях и, разведя их в стороны, вклинился между ними. Я ловил каждую дрожь, что пробегала от ее пальчиков до талии и обратно, я видел, как мышцы подстраиваются под нагрузку, как магия соскальзывает все ниже и ниже, пока Ти вся не засияла.
— О-о-о… да… — застонала она. — Как же хорошо… с тобой.
Тэя выгнулась, запрокинув голову, и ее пальцы вцепились в край рояля. Крышка инструмента дрогнула, издав низкий гул.
Я выпустил немного земной магии, сплел под спиной Ти мягкий травяной коврик, не хочу, чтобы ей было неудобно, и, лаская раскрытые для меня лепестки свободной рукой, сдернул свои штаны вместе с поясом и исподним. Отшвырнул подальше. Приблизился к Ти. Вплотную. Коснулся горячего манящего входа.
— Малышка, — медленно вталкиваясь в нее, шумно задышал вверх, — как же хорошо… в тебе…
Я чувствовал, как стеночки ее лона сжимаются вокруг меня, как магия пульсирует в унисон с нашими телами.
Тэя вцепилась в мои плечи. Каждый ее вздох отдавался во мне дрожью. Она кусала губы, явно пытаясь сдержать стоны, но из-зо рта все равно вырывались рваные, сладкие всхлипы.
Я отдалился немного, чтобы вновь окунуться в ее жар. До упругого дна.
Наклонился, заглянул в затуманенные страстью глаза.
— Здесь купол тишины стоит, — шепнул порывисто, одновременно ускоряя и усиливая толчки. Придерживал ее за ягодицы, слегка приподнимая и шире раздвигая бедра. Так глубоко я еще в ней не был. Прорычал: — Отпусти свой огонь, малыш… отпусти себя.
Ти всхлипнула. Магия внутри нее вспыхнула ярче и, переливаясь алыми и серебристыми нитями под кожей, замерцала в такт моим движениям. Они оплетали ее бедра, поднимались по моим рукам, невесомые и теплые.