Страница 47 из 82
Глава 31
— Бис, ты у себя⁈ — кто-то позвал.
Я почти не соображал: слышу или мне чудится сквозь гудение в голове. Будто на меня напал рой пчел и выжег изнутри.
Магией выжег все нафиг в мастерской: столы, стеллажи, готовые статуэтки, что я копил много лет, заготовки украшений, чертежи и идеи. Цветы не тронул: на их полки папа еще лет десять назад поставил защиту, чтобы я случайно не уничтожил.
Я быстро опустошил огонь, эмоции выжрали до дна, и вновь стал альеном. И сколько не лил льдом, чтобы успокоиться, не помогало.
Слилась. Опять. Просто ушла.
Прекрасно я победил, ничего не скажешь. Я прокаженный, что ли? Ну что ей не так? Все же было хорошо.
Северин здесь, сука, при чем? Ни хуя не понимаю!
Мы с ним разобрались в отношениях, он сам сказал, что отступит, потому что мы с Ти созданы друг для друга. И про желание сказал. Я пытался выяснить у куратора, можно ли отменить такие магические обещания, но Элиас сказал, что нет. Это древний обычай Конкорда, и выполнение желания неизбежно, магия академии принудит.
Накопленное возбуждение, злость, растерянность — все смешалось в такой дикий коктейль, что я просто провалился в агонию и выплыл, когда выдохся, а бить было нечего.
Магия гудела, в спине что-то переворачивалось, казалось, там несколько ножей застряло и вертится.
Кто-то в тяжелых сапогах поднялся по ступенькам, скрипнула дверь.
— Ну ты даешь, — присвистнул Дамиан и откинул назад ловким движением каштановую челку. — Надеюсь, повод хороший заняться уборкой.
— Пиздецовый повод. — Я сидел у стены среди обломков, вытянув руки над коленями. Ладони горели от порезов. Я смотрел на кровь и не понимал, как это получилось.
— Мамку звать? — Дам откинул сапогом кучу ненужного теперь хлама, прошел вдоль целого стеллажа с цветами.
— Тут она не поможет.
— А бутылочка коньяка?
Я мотнул головой.
— Ничего не хочу.
— Баба? — расчистив пол, Дам сел рядом со мной и откинулся спиной на стену. — И явно баба не простая.
— Золотая.
— Что у вас тут происходило, пока меня не было? Похоже я самое интересное пропустил.
— Не хочу о ней, вот вообще ни слова о ней! Никогда.
— Ты хоть скажи о том, чтобы я знал, кого нельзя упоминать.
— Терру…
— Ты гонишь? Лира опять? Я думал это детство у тебя прошло.
— Не Лира.
— Тэйнира? Серьезно? А по связи чего не сказал?
— Не был уверен, что нужен ей.
Дам обвел взглядом погром.
— Судя по этому апокалипсису — не нужен.
— Писец… — я согнул руки и впился пальцами в волосы. — Жить не хочется.
— Не дала?
— Дело не в том, что отказалась, а в том,
как…
Я будто голодная дворняга, которой кинули кость, а потом, дав облизать, забрали, еще и наорали, как она не права.
— Бабы… — выдохнул друг.
— Бабы, — поддержал я. — Есть от этого лекарство?
— Смотря от чего, — пятерня вновь влетела в челку и убрала на другую сторону. — Если от любви, то нет, а если от похоти — да вылови любую другую.
Затошнило. От одной мысли прикасаться к другой.
— Мы с Ти вроде как истинные, но не совсем.
— Переведи, а то я иномирский не понимаю.
Спину продолжало жечь. Наверное тоже поцарапался.
— Ну я же орфеон.
— И?
— Четвертую руну наполняет мне Ти, только благодаря ей я становлюсь фиолетовым драконом.
— А можно глянуть? — друг показал мне за спину. — Сильно больно было, пока приживалось? Я еще думаю, нужна ли мне такая сила.
Я повернулся и подтянул рубашку на спине.
— Больно, хотя терпимо. Но у тебя вряд ли приживется, ты ведь рожденный альен, Северину тоже отказали в программе. Видишь серую руну в виде пламени? Вот ее Терра постоянно наполняет.
— Вижу почти черную, — разглядывая мою спину, сказал Дам.
— Как это — черную?
— Только язычки пламени серенькие, остальное черное.
Значит, все-таки разрушается дальше. Баланса нет, видимо, и не будет.
— Тоби! — в дверь влетел отец. — Что здесь… — быстро окинул взглядом мастерскую, махнул рукой, — я тебя просил прослушивать срочные сообщения⁈ Тэя в лазарете.
— Что? Почему?
Я глянул на руку, браслет светился всеми цветами, кто только мне не оставлял послания за эти несколько часов безумия.
— Подралась с девчонкой из архитекторов.
Я не помню, как застегнулся, спрятав почти сломанную руну, как долетел до лазарета и склонился к постели моей девочки, нарушив лечебный купол своим вмешательством.
Да плевать, что между нами случилось, я без нее не могу.
А она без меня должна…
Сев на колени, сплел наши пальцы, всмотрелся в бледное лицо.
На шее подтеки, под глазами запавшие круги. Что они с той девкой не поделили?
— Мам, с ней все будет в порядке? — я вскинул взгляд через плечо и всмотрелся в беспокойные глаза лучшего лекаря Конкорда.
— Сильное сотрясение. И придушили ее, — мама села на стул у койки и устало вздохнула. — Скоро очнется, но до завтра я ее еще понаблюдаю, — она внимательно на меня посмотрела. — В соседней палате Ингрид с ожогами. Та девочка, с которой ты целовался в лесу. Тэя напала на нее, волосы ей спалила и часть лица. А подруга Ингрид вот так жестоко обезвредила Тэйниру, что чуть не убила. Что с этим делать? Я не знаю. Отец в ярости. Тобиас, что между вами происходит? Почему я сначала тебя после драк лечила, а теперь ее?
— Любовь происходит, вот что, — произнес я и только после понял, что сморозил. Прикусил губу.
Мама тяжело вздохнула.
— Это понятно. Но должны же вы думать о безопасности. И без того непростая ситуация с синергиеей. Горраш сказал, что ищет способ вас разъединить магически, чтобы жизнь одного не зависела от другого. Надо на этом сконцентрироваться. Понимаешь?
— Понимаю. — Я смотрел на спящую Ти и вдруг вспомнил кое-что… Вскинул на маму взгляд. — Оставь нас, пожалуйста. Все будет хорошо.
— Тобиас… — она поднялась со стула. — Выясните отношения, откровенно поговорите, иначе это плохо закончится, — мама тихо вышла из палаты и из коридора послышались голоса. — Пока нельзя, — сказала она кому-то.
— Прости, мам… это и правда херово закончится. — Я опустил голову и долго лежал на ладони Ти, прижавшись лбом. Заговорил куда-то, ударяя дыханием в ее кожу: — Впервые в жизни, малыш, я хочу проиграть. Правда.
Приподнялся, поцеловал маленькую бледную кисть и погладил кожу в том месте, где залегло невидимое клеймо желания.