Страница 3 из 27
Из личных дневник Игана Чейни: Размышляя «Пигмеев больше нет… пигмеев больше нет… пигмеев больше нет…», я лёг под дерево, напоминавшее каучуковое дерево, и заснул. Я спал без сновидений – ну, или у меня были гротескные кошмары, о которых я сразу после пробуждения забыл. Меня разбудил будильник на запястье. Лучи Денеболы стали окрашивать в медный цвет кончики листьев в Диком Лесу. Но полноценный рассвет ещё не наступил. Мир был тих. Я не позволил джунглям исказить мои чувства. Я не хотел, чтобы жёлтый, с примесью цвета орхидеи, багрянец влиял на меня. У меня не было ни малейшего желания почувствовать первый лёгкий предательский ветерок или то, как в моих глазах вспыхнет рассвет. Поэтому я встряхнулся и отправился в путь. Я внимательно следил за тем, чтобы придерживаться нужного мне направления, и ни на что другое не обращал внимания. Поляна, где вскоре должны были собраться Асади, влекла меня. Я стремился к этому роковому месту. Всё остальное было вне моего сознания – палящее небо, влажная земля, поющие листья. Примут ли Асади меня к себе – исходя только из внешних признаков – и станут ли относиться как к своим изгоям? На этом положении я основывал шесть месяцев своей последующей деятельности – и ни на йоту в своей стратегии не принимал во внимание истинного отношения Асади к этому состоянию. Внешнее против сути. Было уже поздно менять конечную цель и направление движения. Прочь все сомнения. И подобрать соответствующий звук для своей ходьбы – аналогичный тому, с которым голые Асади вступают на полянку, где разбегается листва и где они собираются в толпу бесстыжих немых. И я постарался придать своим шагам нужное звуковое сопровождение. Сквозь листья мелькнула сверкающая рука Асади, а среди других теней на земле появилась тень гривастой головы Асади. Дикий Лес задрожал от утреннего движения. Меня окружали невидимые и частично видимые члены общины, и все мы сходились к одному месту. А потом листва расступилась, и мы оказались на свободном от джунглей участке – поляне Асади, святой земле, ничем не украшенной территории, где осуществляется коммуникация, центре жизни Асади. Ужасный запах этой жизни – такой кишащей жизни – обрушился на меня. Не важно. Я приспособлюсь. Огромные существа с серым телом и тяжёлыми головами, обрамлёнными густыми наростами меха, кружили вокруг меня, то приближаясь, то отходя, пытаясь установить мою истинную сущность. Что-либо предпринимать я не мог – только ждать. На моих висках стучал пульс. Денебола среди деревьев бросала кинжалами свои лучи. И так, то подходя, то отступая, один за другим, как я видел, Асади отводили свои мутные глаза и принимали решение – я добился первой столь нужной победы: меня игнорировали!
Ксенология: полевой доклад
Из профессиональных записей на магнитных лентах библиотеки Третьей Денеболанской Экспедиции: Я здесь уже две недели. Прошлой ночью я забрал вторую посылку с продуктами от Бенедикта. Она прибыла удачно вовремя и именно на то место, куда Бенедикт доставлял и первую посылку. Асади не употребляют пищу таким образом, как мы, поэтому Дикий Лес Синестезии не может обеспечить меня ни растительной пищей, ни мелкими игривыми животными. Местные растения я не могу употреблять. Как и говорили биохимики в базовом лагере, они или вызывают мгновенную рвоту, или настолько горьки, что их просто невозможно проглотить. Нет и животных. Джунгли вообще живые, но это проявляется в извивающихся листьях, жаре, паре и инфразвуковой вибрации непрерывного фотосинтеза. Дождевую воду пить я могу. Слава Богу хоть за это, хотя я и кипячу её, прежде чем убеждаюсь, что она пригодна для питья.
Я пришёл к нескольким чисто умозрительным выводам относительно Асади.
Ничего точно установленного или доказанного о них у нас нет. Их поведение, безусловно имеющее глубокую социальную обусловленность, мне кажется бессмысленным. На данном этапе их изучения, как я постоянно себя убеждаю, так и должно быть. Нужно упорно изучать их и не поддаваться унынию. Прежде всего, я экстраполировал себя на их условия. Я задал себе вопрос, если я не могу прожить на том, что предоставляет БоскВелд, как это получается у Асади? Мои наблюдения в этом направлении (из-за боязни показаться смешным в глазах Бенедикта я даже не решаюсь быть полностью откровенным) оказались небезрезультатными и дали мне интеллектуальную пищу для борьбы с отчаянием, ведь ничего другое на БоскВелде мне пока не принесло утешения.
Отвечая на вопрос, чем же питаются Асади, я могу сказать, не боясь противоречия, что тем, чего я ещё не знаю. Похоже, они являются травоядными. Фактически, они поедают не просто растения, а конкретно древесину. Да, древесину. Я видел, как они обдирают кору с каучуковых деревьев и едят её без всяких угрызений совести. Я видел, как они ели куски сердцевин молодых деревьев. Мы бы сочли их слишком твёрдыми даже для существ, способных переваривать их внутри себя.
Три дня назад я сварил три кусочка коры – той самой коры, которую ели многие из молодых Асади. Я варил их до тех пор, пока кусочки не стали мягкими и гибкими. Я разжёвывал их несколько минут, и, когда во рту стало сладко, я, наконец, проглотил их. Проверив свой стул ровно через день, я убедился, что эта еда прошла сквозь меня, нисколько не изменившись. Из чего же, в конце концов, состоит эта кора? Из целлюлозы. Неперевариваемой целлюлозы. И ещё, у Асади есть зубы, которые мало отличаются от наших, но они могут поедать ими древесину, переваривая её. Как?
Я стал снова размышлять. Мне мешает отсутствие подробных знаний о ком-нибудь, кроме людей. Сейчас, затаившись здесь на краю поляны Асади, когда сгущаются всё более и более зловещие сумерки, и, наговаривая в диктофон (проверка, раз–два–три, проверка, проверка), я предложу всем вам – придирчивому и требовательному учёному люду – аналогию. Возможно, смешную аналогию. Если вам это не понравится, я, безусловно, учту ваше мнение и отступлю. Но точно также, как первобытные шаманы стремились объяснить мир своими собственными представлениями, так и я, Иган Чейни, попробую предложить объяснения, отталкиваясь от своего понимания. Вот одно из них: я полагаю, что Асади переваривают древесину подобно земным термитам – то есть с помощью простейших бактерий в своём кишечнике, которые расщепляют целлюлозу. Симбиоз, сказал бы Эйзен. И пусть это будет уроком для всех нас. Пора людям научиться ладить друг с другом. Бактерии, китайцы, бобовые, пигмеи…
Но об этом потом. Сегодня вечером мне нужно записать сообщение в микрофон. С наступлением темноты Асади исчезают, и я снова остаюсь один.