Страница 58 из 100
Глава тридцать пятая
Далила
— Вот так. Отрыгни для мамочки, — воркую я своей дочери, и она, как идеальная маленькая принцесса, которой она и является, рыгает, как водитель грузовика. Я смеюсь, вытирая ей рот. Кто бы мог подумать, что такая незначительная вещь, как отрыжка моего ребенка, может наполнить мое сердце такой радостью. Ну, я думаю, на самом деле суть не в самой отрыжке, а в том, чтобы прочувствовать этот момент. Начинаю кормить ее, менять подгузник и купать в ванне. Есть возможность обнять ее и поцеловать. Это как сбывшаяся мечта.
— Она закончила? — Коул заходит в детскую, протягивая руки, но я пока не хочу ее бросать. Я знаю, что он просто пытается помочь, но прямо сейчас я чувствую себя хорошо. С тех пор, как я начала свое лечение, большинство дней были тяжелыми, и это мягко сказано. Было несколько моментов, когда я чувствовала себя такой больной и слабой, что почти желала, чтобы смерть забрала меня. Но прямо сейчас я чувствую себя хорошо, и я собираюсь наслаждаться каждой секундой, которую смогу провести со своей дочерью, зная, что в любой момент мне может снова стать плохо. Мои процедуры проводятся каждые три недели, оставляя мне две недели между ними, чтобы восстановиться. Они контролируют количество клеток в моей крови. Это причина, по которой я потеряла сознание и мне пришлось принять Зои пораньше. Количество лейкоцитов у меня было слишком низким. Если это повторится подобным образом, они будут вынуждены воздержаться от дальнейшего лечения.
— Она тяжелая, но я думаю, что подержу ее еще немного, — говорю я Коулу, и он одаривает меня мягкой улыбкой. Я знаю, он хочет сказать мне, чтобы я не переусердствовала, но он ничего не говорит. Вместо этого он наклоняет голову и целует меня в лоб, затем наклоняется ниже и целует Зои. Он был потрясающим с тех пор, как мы вернулись домой. Он взял несколько недель отпуска на работе и души не чает в нас с Зои и каждую секунду каждого дня он уделяет нам.
— Я собираюсь немного постирать. Если тебе что-нибудь понадобится, просто дай мне знать, — он выходит из детской, и мой взгляд возвращается к моей маленькой девочке. Ее глаза распахиваются, где-то между пробуждением и засыпанием, удовлетворенная и с полным животом. Поднося ее тело к своему носу, я нюхаю ее, пытаясь запомнить ее детский запах. Если бы я могла, я бы держала это в себе, чтобы иметь это при себе, когда я застряну в больнице на несколько часов, проходя курс лечения. Я ненавижу каждый момент вдали от Зои.
Убаюкав свою малышку, я беру ее с собой в свою комнату и укладываю в колыбельку, чтобы мы могли вздремнуть вместе.
— Сладких снов, — шепчу я. — Мамочка любит тебя.
— Доброе утро, солнышко. Ты хорошо спала? — я открываю глаза, чтобы увидеть лучший вид в мире. Коул сидит в нашей кровати, держит нашу дочь на руках и разговаривает с ней так, как будто она понимает все, что он говорит. Мне нравится, что он называет ее солнышком. В первый раз, когда он назвал ее так, я спросила, почему, и он сказал, что она — самая яркая часть всего сущего. Так случилось, что я согласна.
— Доброе утро, — Коул улыбается мне. — Как ты себя чувствуешь?
Я потягиваюсь всем телом, и хотя оно у меня болит по многим причинам, я говорю: —Я чувствую себя хорошо, — он слегка хмурится, но не обвиняет меня в этом. — Как долго я спала?
— Двенадцать часов. Сейчас пять утра.
— Боже, наверное, я устала. Не могу поверить, что я проспала ее пробуждение, — я хмурюсь. Придвигаясь ближе к Коулу и нашей дочери, я целую ее. — Что, если бы она нуждалась во мне, а тебя здесь не было?
— Я перенес колыбельку в гостиную, так что не ходи туда. Ты потрясающая мама. Ты родила всего пару недель назад, с помощью кесарева сечения, не меньше, и проходишь курс химиотерапии. Дай себе передышку, пожалуйста.
— Я знаю. Мне просто неловко, что ты все делаешь сам.
— Ни о чем не расстраивайся. Твоя работа — любить нашу дочь и становиться лучше. Все остальное предоставь мне. А теперь, как насчет того, чтобы сходить пописать, а потом подержать Зои, пока я приготовлю нам завтрак?
— Звучит идеально.