Страница 5 из 59
Глава 2
Наши дни
— За Ларису Леопольдовну! — Гала подняла стакан с лимонадом, и мы дружно потянулись следом. Пластиковые стаканчики жалобно стукнулись друг о друга.
— Она договорилась включить нас в отчётник с третьим курсом, — пояснила староста. — Так что экзамен по практике принят досрочно. У нас на неделю раньше каникулы!
Группа радостно загудела. Кто-то чокался, кто-то уже строил планы. А я поймала себя на мысли, что впервые за полгода не думаю о танце. Я думаю о доме.
— Я домой поеду, — сказала я, и внутри что-то тёплое шевельнулось от этих слов. — Хочу сюрприз сделать. Тим даже не знает, что сессия сдана. Я ему только писала, что репетиций много.
— А если он там.. ну, занят? — хитро прищурилась Гала.
— Пусть тогда учится делать удивлённое лицо, — усмехнулась я.
— Ась, ты серьёзно? — Ленка, с которой мы обычно репетировали в паре, уставилась на меня как на сумасшедшую. — Ты в курсе, что после второго курса лагерь открывают? Практика — огонь, старшекурсники в очереди стоят. А нас уже пригласили!
Я замерла с недопитым стаканом.
Лагерь. Дети. Целое лето практики, которая потом в диплом пойдёт. Это же..
— Лен, я понимаю. Правда. — Я поставила стакан и посмотрела на неё. — Но я Тиму обещала. Мы всё лето вместе. Может, даже к морю съездим, если получится.
— Море подождёт, — отрезала Ленка. — А такая практика — раз в жизни. Ты же балерина, ты должна понимать.
— Ась, — Ленка схватила меня за руку. — Ты хоть подумай. Серьёзно. Тим подождёт. А такое предложение — нет.
Я замерла. Внутри всё сжалось — оттого, что она права. И оттого, что я всё равно не могу. Не после того, как Тим сказал «возвращайся». Не после того, как я обещала.
— Лен, я.. — Я мотнула головой, отбрасывая сомнения. — Мне пора. Правда. Автобус вечером, а я ещё не собиралась.
Я чмокнула её в щёку, на ходу махнула остальным и выскочила в коридор, пока не передумала.
— Пока, Ась! До сентября!
В коридоре общежития пахло привычной смесью борща и сырости. Я почти бегом поднялась на третий этаж — к Зойке. У неё послезавтра последний экзамен, и она, наверное, уже паникует. А мне ещё с ней прощаться на всё лето. И уговаривать не психовать.
Наше общежитие встретило меня привычным запахом — смесью капустных пирожков из столовой на первом этаже, свежевымытых полов и ещё чего-то неуловимо родного, что бывает только в местах, которые успел полюбить. Я взлетела по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и, не сбавляя скорости, ворвалась в нашу комнату.
— Зойка-а-а, ты дома? Зойка, зайка, ты где? А-у-у-у-у! — мой голос разнёсся по комнате гулким эхо, отражаясь от стен, которые за два года успели стать для меня почти родными.
Солнечный свет заливал наше небольшое королевство, играя бликами на смешных обоях с единорогами — это Зойка уговорила меня их поклеить, сказала, что «позитивнее будет». На подоконнике, где мы устроили целый сад из кактусов и фиалок, дремал толстый рыжий кот, принадлежащий, кажется, всей общаге сразу. Он лениво приоткрыл один глаз, неодобрительно глянул на моё вторжение и снова закрыл.
— Здесь я, здесь, — раздался приглушённый голос из ванной. Дверь приоткрылась, и оттуда показалась голова Зойки, замотанная полотенцем. Из-под тюрбана выбивались мокрые тёмные пряди, а сама она была похожа на рассерженного ёжика. — Чего разоралась? Можно поздравлять с успешной сдачей?
— Д-а-а-а! — я закружилась посреди комнаты, раскинув руки в стороны, как та самая балерина, которой мечтала стать. — Я сейчас собираюсь и «гоу хом»!
Я пританцовывала, не в силах сдержать радость, и мои кеды отбивали дробь по старому, видавшему виды линолеуму. Рюкзак, который я швырнула на кровать, жалобно скрипнул молнией.
— Может, подождёшь меня? — Зойка вышла из ванной полностью, запахивая на груди старенький, но любимый халат. От неё пахло кокосовым гелем для душа и той особенной свежестью, что бывает только после водных процедур. — Я послезавтра отстреляюсь, и отметим как следует. Меня в такой крутой клуб позвали — просто отвал башки! Зажжём, покажем, кто здесь мама!
Она подошла к своему зеркалу, которое мы гордо именовали «туалетным столиком», и начала сосредоточенно рассматривать отражение, покусывая губу. За два года, проведённые в этой небольшой комнате с высокими потолками и скрипучей дверью, мы стали не просто соседками. Мы стали семьёй. Зойка знала всё. Ну или почти всё.
Она первая узнала о том, что Тим сделал мне предложение. Это случилось месяц назад, когда мы сидели в нашей любимой шаурмичной неподалёку от универа, и я, давясь от счастья и острого соуса, выпалила эту новость. Зойка тогда взвизгнула так, что официант уронил поднос. Она же знала и про планы Тима: по моему приезду домой он пойдёт официально просить моей руки у родителей.
Я опустилась на край своей кровати, застеленной пледом, который мама связала мне ещё в первый курс. Под пальцами — мягкая вязка, знакомая до каждой петельки. Тим планировал переезд в город следом за мной. Хотел поступать на управленца, чтобы со временем перенять от отца управление фермой. И у него получалось. За эти два года, благодаря его идеям и упорству, отцовское хозяйство разрослось, начало сотрудничать с соседними регионами. Тим даже ездил перенимать опыт — представляла его, такого серьёзного, в деловом костюме, и улыбалась. У него обязательно всё получится.
— Зойка, — я подскочила к подруге и обняла её со спины, прижимаясь щекой к мокрому полотенцу на её голове. — Я уверена: повод отметить у тебя будет. Даже на минуту не сомневаюсь! Ты у меня умничка!
Она фыркнула, но в зеркале я видела, как дрогнули уголки её губ — пытается не улыбаться, но получается плохо.
— Зоечка-заечка, — я заговорила самым просительным тоном, на который только была способна, и развернула её к себе лицом. — Не могу я остаться. Хочу сделать сюрприз. Тиму, родителям.. Понимаешь?
Я умоляюще сложила ладони перед собой и для пущего эффекта округлила глаза, надула губы, изобразив того самого кота из «Шрека», который умел делать жалобное лицо так, что ему отдавали последнее. Зойка всегда велась на этот номер. Всегда.
— Аська, ты нечестная! — простонала она, отворачиваясь к зеркалу, но я видела, что она сдаётся. — Сколько раз ты мне такую морду строила? И каждый раз — в клуб со мной не шла!