Страница 17 из 59
Глава 6
Повторное пробуждение уже не вызывало странных предчувствий. За окном светило солнце, по потолку плясали блики отражённого света, где-то во дворе кричали дети. Я потянулась, зевнула и решила: хватит валяться. Пора брать жизнь в свои руки.
Достала из рюкзака блокнот, нашла ручку и снова завалилась на кровать, подложив подушку под живот. На чистом листе аккуратно вывела:
Планы на сегодня:
Пойти к декану, узнать про лагерь.
Подготовить необходимые документы.
Перебрать вещи — что можно отвезти домой.
Сходить в магазин (список продуктов).
Я задумалась, покусывая колпачок ручки. Вроде всё. Если деканат работает, успею.
В этот момент зазвонил телефон. Мама.
— Асечка, доченька, привет! — голос мамы звучал бодро, но я уловила в нём знакомые нотки — она что-то хотела сказать, но не знала как.
— Привет, мамуль. Что случилось?
— Да ничего не случилось.. Ну, почти. — Она вздохнула. — Твой брат с женой к нам перебираются. Хозяин продаёт квартиру, которую они снимали, а вариантов других пока нет. А у нас дом большой, всем места хватит. Вот.. решили у нас пожить.
Я мысленно закатила глаза. Зная сволочной характер жены брата, я искренне посочувствовала родителям. Они у меня люди добрые, терпеливые, но доброте иногда приходит конец. Эта дамочка умела выводить из себя даже святых.
— Мам, вы как хотите, конечно, — осторожно сказала я. — Но если что — я на вашей стороне.
— Ой, доченька, прорвёмся, — мама попыталась улыбнуться голосом. — Ты-то как? Когда домой собираешься?
— Я, мам.. — я замялась, но решила сказать правду. — Я, наверное, это лето в городе проведу. Работу ищу, опыт нужен. Ты не обижаешься?
— Обижаюсь, конечно, — вздохнула мама. — Но понимаю. Ты у меня умница, всё правильно делаешь. Только звони почаще, ладно?
— Обязательно, мамуль. Целую.
Мы попрощались, и я отложила телефон. Если честно, даже немного рада, что это лето проведу в городе, а не под одной крышей с не очень приятной дамочкой. Как брат на ней женился — загадка.
Пока я разговаривала, Зойка даже не пошевелилась. Так и спала, уткнувшись носом в подушку, раскинув руки и ноги в разные стороны. Из-под одеяла торчала только лохматая макушка. Видимо, вчера потусили знатно, раз она дрыхнет без задних ног.
Я встала, умылась холодной водой, чтобы проснуться окончательно, и зашла на кухню. Чайник вскипел быстро, но еда в горло не лезла — кусок хлеба застревал, хоть ты тресни. Когда нервничаю, аппетит пропадает напрочь. Впихнула в себя пару глотков чая и начала собираться.
Оделась просто, но аккуратно: лёгкое летнее платье, балетки, рюкзак за плечи. Перед выходом глянула на себя в зеркало в коридоре — вроде нормально, не стыдно к декану идти.
Деканат находился в главном корпусе, куда я дошла за пятнадцать минут. Знакомые коридоры, запах бумаги и полироли для мебели, тишина — летом университет вымирал. Только где-то далеко гудел пылесос, да собственные шаги гулко отдавались от стен. Я поднялась на второй этаж, постучала в дверь с табличкой «Декан хореографического факультета Л.Л. Соколова».
— Войдите.
Лариса Леопольдовна сидела за массивным столом, заваленном папками и отчётами. На ней были очки для чтения, которые она сняла, когда я вошла.
— Лариса Леопольдовна, добрый день, — я улыбнулась, стараясь выглядеть уверенно.
— Здравствуй, Асечка, — она отложила ручку и внимательно посмотрела на меня. — По какому ты вопросу?
Я глубоко вздохнула и выпалила:
— Я хотела бы узнать про работу в лагере при вузе. Решила опыта набраться и провести каникулы с пользой.
Лариса Леопольдовна покачала головой, и у меня внутри всё опустилось.
— Асечка, сейчас как раз занимаюсь этим вопросом. Но, к сожалению, места сократили. В приоритете те ребята, которые подали заявки ещё в марте. Остальные — в резерве. Пока так.
— Ох.. — я почувствовала, как надежда тает на глазах. — Очень жаль. Я так надеялась..
— Если освободятся места, я тебя обязательно буду иметь в виду, — пообещала декан.
— Спасибо, Лариса Леопольдовна. До свидания.
Я уже повернулась к двери, когда она окликнула:
— Ась, подожди!
Я замерла.
— Моя дочь работает в частной школе, — Лариса Леопольдовна снова надела очки и начала что-то искать в записях. — Ей требуется помощник в младшую группу. Детки маленькие, только начинают учиться. Ответственности там даже больше, чем в лагере, потому что они совсем крохи, нужен постоянный присмотр. Деньги не особо большие — помощница всё-таки, — но опыта наберёшься. Пойдёшь?
Я просияла.
— Да! С удовольствием!
— Я созвонюсь с дочерью, потом тебе позвоню. Или она сама. Договорились?
— Спасибо огромное! — я лучилась счастьем, готовая обнять весь мир.
Вышла из деканата окрылённая. Пусть работа с малышами — это даже лучше! Я же хочу открыть свой танцевальный класс, а туда будут приходить дети разных возрастов. Опыт работы с самыми маленькими — бесценен. Всё складывается даже лучше, чем я планировала.
По дороге домой я улыбалась всем прохожим. Пожилая женщина с авоськой удивлённо посмотрела, но потом тоже улыбнулась, обнажив золотые зубы. Мужчина в деловом костюме прошёл мимо с каменным лицом — ну и ладно. Парочка влюблённых, сидевшая на лавочке, проводила меня взглядами. Мне было всё равно. Настроение было таким, что я готова была танцевать прямо на тротуаре.
И тут я увидела вывеску кондитерской. Ту самую, где пекут мои любимые фисташковые эклеры.
Я замерла. С одной стороны, надо следить за питанием, балетная форма — штука капризная. С другой.. фисташковые эклеры. Моя слабость. Мой грех.
— А была не была, — сказала я вслух и нырнула в дверь.
Внутри пахло ванилью, шоколадом и счастьем. За стеклянной витриной рядами лежали пирожные — изящные, как маленькие произведения искусства. Я купила два эклера (один мне, один Зойке, если она когда-нибудь проснётся) и довольная пошла домой.
В комнате Зойка только продрала глаза. Сидела на кровати, лохматая, как воробей после драки, и пыталась сообразить, где находится. Одеяло сползло на пол, подушка валялась в ногах.
— Зойка, доброе утро, тусовщица моя! — бодро пропела я, ставя чайник. — Давай быстрее, эклеры сами себя не съедят!
— Аська, — Зойка зевнула так, что челюсть хрустнула. — Ты чего такая радостная в такую рань? Я пришла в пять утра! Вчера такое было, когда ты ушла — просто трэш.