Страница 74 из 102
Герман быстро возвращается. Из окна мне видно часть дороги и тропинку, ведущую к дому. Страх и паника тут же отпускают. Я возвращаюсь обратно на кровать. Не хочу лишний раз заставлять Германа нервничать и как раз во время. Мужчина появляется на пороге спальни. Стремительно приближается ко мне и ставит ношу на край постели.
— Ась, придется романтический ужин отменить. Мать звонила, сказала, что Максим заболел, – у меня к горлу подкатывается неприятная горечь, когда я во взгляде Германа читаю растерянность.
— Я могу помочь, – тут же вызываюсь “добровольцем”.
— Роднуль, – Герман склоняется ко мне, обнимает лицо огромными ладонями, сжимает. – Меньше всего хочу подвергать тебя опасности..
— Пфф, это глупости, – смыкаю обручами пальцы на его запястьях. – Дай мне две минуты, чтобы одеться.
Я чувствую в настроении мужчины противоборство. Решаю добавить:
— Гер, я боюсь тут одна, – произношу сдавленно.
.. секунду.. и еще.. и, мужчина сдается:
— Ладно. Собирайся, – кивает согласно и вдруг тишину спальни нарушает громкий рингтон. Мужчина заглядывает в экран. – Черт! – принимает вызов. – Да, мам! Что там?
У него напрягаются лицевые мышцы и как только Герман дает мне свободу, я не секунды не медля вываливаю содержимое пакета на кровать и, отыскав нужные мне вещи, быстро натягиваю их на сухое тело.
Сама же прислушиваюсь к обрывкам фраз..
— Пока ничего не предпринимай, – раздраженно отвечает Герман. – Дождемся врача.. Мам, прекрати, – уже грубее. – Я.. – Герман оборачивается кидает на меня косой взгляд, – .. мы через пять минут уже будем. Не паникуй.
Герман отключается, а я уже стою по стойке смирно, собранная и готовая в путь.
— Ладно, поехали.
Герман помогает мне слезть с кровати. Пока я обуваюсь, он приносит мне куртку. Мы стремительно покидаем дом. Я даже не успеваю заметить, закрыл ли он его на ключ. Но сейчас для нас это не так уж и важно.
— Что говорит Маргарита Валентиновна? У Максима температура есть? – в салоне автомобиля стоит гнетущая тишина, что моя нервная система не выдерживает такого напряжения.
— Да, температура, – скупо кидает в ответ Герман, и больше ни слова, только давит на газ.
Внедорожник роет шипами снег, и набирает недопустимо высокую скорость для узкой, деревенской дороги.
Я подсознательно уверена в том, что ничего плохого не произойдет, но гадкая трусливость все же забрасывает опасение в сердце.
Сжимаюсь на сиденье в комок. Крепко держусь за ручку. Но на лице стараюсь сохранить равнодушие к происходящему. Я же понимаю, что Герман рвется к сыну, поэтому здесь лишние эмоции не к месту.
Как и обещал Герман матери, перед железными воротами мы оказываемся через пять минут. И не важно, что меня чуть не схватил Кондратий, главное, что мы уже на месте.
Ворота открылись сразу же. Герман с буксом рванул с места и джип, как выпущенная стрела из лука, через несколько секунд возле порога.
Мужчина покинул машину и, обойдя ее, помог выбраться мне. Я обескураженная быстрой ездой, засуетилась на месте, растерялась, чем затормозила Германа.
— Извини, – смущенно поджимаю губы и неуклюже спрыгиваю с высокого порога автомобиля, опираясь на руку Германа.
Герман буркнул мне в ответ что-то нечленоразборное, широким шагам направился к двери, я засеменила следом.
Маргарита Валентиновна встретила нас у порога. Женщина была расстроена. С красными глазами, с припухшими веками, она явно недавно плакала.
— Герочка, сынок. Там скорой не видно? – засуетилась она и, даже как мне показалось не обратила внимание на то, что за спиной Германа маячу я.
— Нет, мам, – отрицательно кивнул мужчина, – где Макс?
— В зале, сынок, – плаксиво отвечает женщина и только когда Герман отодвигает ее в сторону и быстро направляется внутрь дома, замечает меня.
— Асенька, и ты здесь? А что же мне Герман ничего не сказал? – удивленно вскидывает брови, но потом собирается и, подхватив меня под локоть, тащит в сторону столовой.
Краем глаза замечаю, что Максим обнимает отца. Они о чем-то переговариваются. Отмечаю про себя, что ребенок выглядит вполне здоровым и мне от этого становится легче.
— Герман, разговаривая с вами, упомянул, что он приедет не один, – выдавливаю скупую улыбку. – Вы скорее всего от переживания не обратили на это внимание.
— Возможно – хлопочет женщина, усаживает меня за стол. – Подожди здесь, я сейчас подойду. Спрошу, ничего им не нужно?
Маргарите Валентиновне не нужен мой ответ. Она исчезает из поля моего зрения слишком быстро, чтобы его услышать. Чувствую себя очень неловко. Мне кажется, что мать Германа ко мне как-то настороженно относится. Ее холод чувствуется со стороны..
Поежившись, теснее прижалась спиной к спинке стула, устало откинулась на спинку . Кажется я здесь буду лишней. И нужно точно смириться с мыслью о том, что мне придется жить в новом доме одной.
— Мам, ну как это называется? Что за паника? – раздраженный голос Германа прокатывается по помещению, отчего у меня защекотало подмышками.
— Этого не может быть, Герман! – возмущается женщина. – У него была температура. Тридцать семь и восемь. Я еще не выжила из ума..
— Мам, прекрати, – грубо обрывает Маргариту сын.
— Я решила просто перестраховаться, – внезапно идет на попятную женщина и в ее голосе вновь появляются плаксивые нотки, отчего-то это вызывает раздражение.
— Страховки у тебя херовые, мам, а если бы меня не было здесь?
— Но ты здесь, – твердо отвечает женщина.
— Все.. хорош. Мне эти пререкательства с тобой не нужны. Я все понял. Давай лучше делом займись. Приготовь что-нибудь к ужину, а то голодные мы с Асей. Да, роднуль?! – шутит мужчина, и неожиданно вспоминает обо мне. Подмигивает. Я тут же краснею. И прежде чем отвести глаза в сторону, замечаю, что Маргарита Валентиновна недовольно поджимает губы.
— Хм, а чем это вы, позвольте спросить, могли заниматься, что так сильно проголодались? – не унимается женщина и я чувствую, как она прожигает меня уничтожительным взглядом.
— А вот это, моя дорогая мамочка, тебе незачем знать. Ася, пойдем. Посмотрим, что тебе можно будет подобрать из одежды на первое время.
Это был шах и мат в отношении матери Германа ко мне. Кажется в ее лице в этом доме я обрела “сильного врага”.
— Может потом? Я могу помочь с ужином Маргарите Валентиновне, – попыталась реанимировать свое пошатнувшееся положение перед женщиной.