Страница 73 из 102
Уязвленное самолюбие подстегивает меня к необдуманным действиям. Встаю с кровати. Заворачиваюсь в простынь и уверенно шагаю к прозрачной двери. Я не готова остаться один на один с пожирающими мое нутро эмоциями. Сама в себе разжигаю злость. Подхожу к двери, оказывается стекло непрозрачное, матовое и мне ни черта не видно за ним. Берусь за ручку, делаю глубокий вдох и резко открываю дверь. Меня тут же к полу приковывает тяжелый взгляд черных, как ночь, глаз.
Герман стоит перед открытым окном, уперевшись одной ногой в низкий подоконник. Локтем облокотился в колено. Застыл с сигаретой между пальцев.
— Ась, ты подожди немного, не заходи: тут холодно. Я сейчас вернусь, – низким доводящем до мурашек голосом сказал он.
Но я словно приросла к полу: стою и не могу сойти с места. В горле саднит от застрявшего кома слов, которые так и остались невысказанными, а глаза внезапно защипало от влаги.
Герман, не сводя с меня глаз, наблюдает за мной. Через несколько секунд он, покачав головой, выбрасывает щелчком пальцев недокуренную сигарету на улицу. Закрывает окно и в несколько широких шагов сокращает расстояние между нами. В нос ударяет запах табачного дыма, смешанного с ароматом его одеколона.
— Ась, – мужчина подцепил двумя пальцами мой подбородок, приподнял его вверх так, что наши взгляд встретились. – Прости, я не хотел, чтобы ты расстроилась из-за моих слов.
Я шмыгнула носом и вытерла глаза тыльной стороной ладони.
— Не хотел, но все же сказал, – ответила тут же.
— Потому что не хочу, слышишь... не хочу, чтобы ты меня идеализировала. Я совсем другой..
— Мне все равно, какой ты там, в большом мире, Герман. Для меня ты такой, каким я тебя вижу. Я не оцениваю тебя по твоим деньгам и если тебе так показалось, то это не так. Для меня важны поступки и твои – говорят больше слов.
Грудь наполняется отчаянием и диким желанием доказать Герману, что мне плевать на то кем он работает, на кого работает и чем занимается вообще.
— Ты многого не знаешь, но..
Герман неожиданно подхватывает меня на руки. Я вскидываюсь и тут же обхватываю его плечи, чтобы удержаться.
— .. босиком тут еще рано ходить, роднуль. Холодно.
Он круто разворачивается и заносит меня в ванну. Включает воду, при этом не спуская с меня глаз.
— Я не хочу знать.. – запинаюсь, видя как темнеет его взгляд. Нехороший блеск зарождается в глубине черных колодцев, – .. пока не хочу.
Уточнение, видимо, приходится мужчине по душе.
Он отпускает меня, помогает избавиться от простыни. Как только полностью оказываюсь перед ним обнаженной, он отступает на шаг, ощупывая меня внимательным взглядом.
— К вечеру проступят синяки, – констатирует факт, уделяет особое внимание моей груди и бедрам, и при это в голосе не слышно ни капли сожаления.
Чертов собственник. Но.. вместо того, чтобы сердиться мне отчего-то становится спокойнее.
— В следующий раз будешь аккуратнее, – отвечаю, краснея под его пристальным взглядом, и невольно руки сами тянуться к груди и паху для того, чтобы прикрыться.
— Не надо, – одергивает меня Герман и, усаживаясь на подоконник, продолжает с жадным интересом наблюдать за мной. – Я все уже видел.
Ладно. Прекрасно. Раз хочет смотреть – пусть смотрит. Собственно, чего мне стесняться. Герман прав: то, чем мы с ним уже успели позаниматься, никакой скованности не предусматривает.
Включив душ, быстро намылилась гелем, который нашла на полочке. Волосы трогать не стала, просто перекинула их на спину, подставила лицо под струи воды, задержала дыхание. Вода за несколько минут смыла с меня все следы недавнего бурного секса. Но внутри я все еще ярко ощущала присутствие мужчины. Так просто его теперь оттуда не вытравишь.
Закончив водные процедуры, выключила душ, повернулась к окну и замялась. Герман, откинувшись на стекло, продолжал наблюдать за мной, только взгляд его снова был наполнен голодом.
— Что? – не выдержала я первой.
— Красивая, – тут же прилетел ответ и прежде чем подняться, он поправил внушительный бугор, натянувший ткань трусов.
— Дай мне простынь, пожалуйста. Полотенец, как я понимаю, тут еще нет? – меня трясет от накатывающих волнами, эмоций.
Все что связано с Германом отдается во мне пока слишком остро, слишком ярко.
Мужчина делает шаг в мою сторону. Этот его взгляд.. он будто меня уже им трахнул в очередной раз. И самое главное, что я это почувствовала, низ живота наполнился пульсирующей тяжестью и я.. черт черт.. снова готова к “дикому марафону на выживание”.
— Вот, – вздрагиваю, когда перед лицом появляется простынь, меня так увлекли фантазии, что пропустила тот момент, когда в руках мужчины появилась ткань. – Насчет принадлежностей ты права, еще ничего нет. Так что придется пока обойтись тем что есть.
Герман мне помогает замотаться в ткань, и снова, подхватив на руки, не дает идти по холодному полу, несет в спальню, усаживает на кровать.
— Эй, я же не маленький ребенок, ты чего? – возмущаюсь.
— Дык я и не настаиваю. Просто не хочу, чтобы ты заболела снова. Как смотришь на то, чтобы перекусить? – пока разговаривает, натягивает на себя одежду.
— Не откажусь, – сдерживаю улыбку, рассматривая из-под полуопущенных век суетливые действия мужчины. – Герман, а вещи, которые здесь оставались, где они?
Я не хотела пока поднимать этот разговор. Сейчас, как мне кажется был не самый подходящий момент для воспоминаний о смерти матери.
Но ситуация, в которой я оказалась, подвела к этой мысли сама.
— Все, что было ценное, ребята занесли на мансарду. Но сейчас еще слишком холодно, чтобы туда подниматься, – строго заявил Герман, останавливаясь в дверном проеме.
— Хорошо. Я поняла, – киваю. – Тогда тебе придется сходить в машину и принести мне одежду.
— Так это не проблема, роднуль. Сейчас все сделаю, – как только Герман покидает спальню мне сразу становится не по себе.
Без него дом кажется чересчур большим для меня и .. пустым. Даже тишина, которой наполняется помещение, какая-то звенящая и пугающая.
Подскакиваю с кровати и быстрым шагом направляюсь к окну. Сердце в груди колотиться от волнения, как ненормальное. В душе поселяется страх. Мне кажется что я не переживу, если Герман оставит меня здесь одну. Мозг начинает активно работать, подыскивать подходящие доводы и убеждения для него. Я сделаю все что угодно, но одна я здесь не останусь.