Страница 60 из 102
— Твою мать, – негодует Герман, когда наконец-то справившись с задачей “упрятать бойца за ширинку”, он вдруг ее не может застегнуть.
В это мгновение у меня в голове что-то щелкает. Меня снова клинит. То ли атмосфера в комнате на меня так повлияла, то ли пропахший сексом и возбуждением воздух: сложно сказать. Дальнейший мой поступок сложно объяснить логически.
Сама плохо помню, как отбросила одеяло, встала с кровати, без капли стеснения и стыда того, что я полностью голая, сделала шаг в направлении Германа.
Мужчина, явно не ожидавший от меня подобного, неожиданно замер. Я же подошла к нему вплотную, без лишних слов перехватила его руки и отвела в сторону:
— Ась, что ты творишь? – вырывается из груди запоздалый вопрос.
Вместо ответа, не отводя от него взгляда, цепляюсь за пояс, спускаю с него штаны..Опускаюсь сама..– Стоп, – неожиданно резкий тон Германа бьет похлеще пощечины, отрезвляет.
Дергаю головой, стремительно выпрямляюсь. Руки сами собой вытягиваются вдоль туловища.
Чувствую, как перед глазами плывет картинка. Слезы не заставляют себя долго ждать, закусываю до боли мягкую плоть щеки с внутренней стороны. Из последних сил держусь, чтобы не отступить..
— Я подумала.. – скрипучий голос прорывается сквозь слипшиеся от волнения губы, – тебе..
— Ась, – горячие пальцы сжимают мои плечи, и Герман склоняется надо мной так, чтобы наши глаза были на одном уровне, смотрит на меня цепким взглядом. – Не надо делать того, чего ты не хочешь. Я тебе говорил, но повторюсь еще раз: мне не нужно одолжений и переступать через себя тоже не нужно. Поверь, в моем окружении достаточно шлюх, которые готовы по одному моему щелчку дать то, что мне нужно..
У меня под кожей появились неприятные ощущения. Царапали мое самолюбие острыми коготками.
Была ли это ревность!? Возможно, я уже не в первый раз замечаю за собой, что по отношению к Герману у меня возникает нездоровое чувство собственничества в его сторону, но я все еще это списываю на то, что от мужчины исходит в мою сторону что-то похожее на симпатию.
Поджимая губы, хмурюсь. Передергиваю плечами, пытаюсь тем самым сбросить его руки. Мне становится дискомфортно от того, что стою перед ним голой. Как-то вся эта ситуация и мой порыв в целом вдруг становятся неудобными и унизительными.
Меня это отрезвляет. Сердце замедляет бег и кровь в жилах остывает. Все происходящее между мной и Германом теряет накал. Вся возбужденность сходит на нет. Через мгновение я остываю и превращаюсь в ледышку.
— Да, ты прав. Я совсем забыла про шлюх. Но спасибо, что напомнил, – сказала я скрипучим, как у старухи, голосом,. – Отпусти, ты делаешь мне больно.
Говорю правду, потому что хватка мужчины стала сильнее и по тому, как напряглись его скулы и заиграли желваки, можно сказать, что мужчина разозлился.
— Извини.
Из-за одного морозного, леденящего душу его слова
достаточно, чтобы отшатнуться и оказаться в постели уже спустя секунду, после того, как я получила свободу.
— Спокойной ночи, Ася, – громыхнул низкий, пробирающий до мурашек голос Германа, когда он на мгновение задержался на пороге комнаты.
От меня ответа он не ожидал, потому как тотчас же покинул комнату.
Откинувшись на подушку, я с головой накрылась одеялом и часто задышала.
Сердце бешено стучало.
Боже мой, что только что было? – осознание накрыло с головой. – И как теперь, после произошедшего, я смогу посмотреть в глаза Герману.
Внезапно между ног я остро ощутила фантомное присутствие настойчивых, горячих ласк Германа. По коже тут же прокатились щекочущей волной мурашки, следом появился стыд. Никогда бы не могла подумать, что смогу изменить мужу. Даже будучи на грани развода.
Мысли хаотично метались в черепной коробке. Я пыталась ухватиться хоть за одну, но они ускользали, сменяя друг друга калейдоскопом. В итоге, мучаясь от бесконечного самокопания, мне удалось заснуть ближе к утру. В ужасном состоянии.
* * *
Очнулась (именно так я могу назвать свое пробуждение) от громкого звука.
Распахнув глаза замерла. Сердце от страха забилось в горле. Я снова застыла. Оглянулась. Сначала не поняла где нахожусь, но спустя несколько секунд память восстановила всю картину разом.
— Черт, – выбираясь из-под одеяла, выглянула и осмотрелась. – Что происходит?
Риторический, никому не адресованный, вопрос повис в воздухе.
Встав с кровати, подобрала раскинутые на полу вещи, кинула их на матрас, а сама направилась в ванну. Неожиданная тревога кольнула в сознании и этот тут же отобразилось учащенным сердцебиением.
Я вдруг поняла, что неприлично долго спала. Мне бы нужно сейчас быть в больнице, с мамой. А я, дуреха непутевая, занимаюсь всякой ерундой, да еще в чужом доме. Щеки загорелись от стыда, когда вспомнила, что вытворяла ночью.
Прохладный душ немного освежил и помог собраться с мыслями. Решила, что сделаю вид как будто ничего не произошло. Надеюсь Герман поведет себя, как взрослый мужчина и не будет опускаться до того уровня, чтобы подшучивать надо мной.
Одевшись и приведя себя в относительный порядок, я лишь на несколько мгновений задержалась возле двери, переминаясь с ноги на ногу, прежде чем вышла из комнаты.
В доме было тихо. И казалось что нет ни одной живой души..
— Ася?! – послышался за моей спиной голос Лёни, когда я уже достигла края лестницы и собиралась спуститься. Я оцепенела. Медленно повернула голову.
— Привет, – сипло бросила в ответ, голос после вчерашнего так и не восстановился.
— Не ожидал тебя здесь увидеть. Ты когда пришла на работу? – подступился ко мне молодой человек. – Ты убирала в комнате для гостей? Хозяин вроде предупредил всех с утра, чтобы гостевые комнаты не трогали..
Парень прищурил глаза, окинул меня подозрительным взглядом, ждал объяснений.
— Ася! – вздрогнув, отшатнулась к стене, глянула вниз, у подножья стоял Герман.
Мужчина посмотрел нас с Лёней многозначительным взглядом – я тут же вспыхнула. На деревянных ногах спустилась вниз, всячески стараясь избегать зрительного контакта с Германом, но при этом чувствовала всем своим нутром, как мою спину пронизывает желчный взгляд парня. Конечно тут много мозгов не нужно чтобы понять, что я ночевала в этом доме. Представляю, что творится сейчас в башке одноклассника и что он обо мне нафантазировал.
— Как ты себя чувствуешь? – Герман задал посредственный вопрос будничным тоном.