Страница 49 из 102
На самом деле мне было не очень удобно быстро идти в валенках, которые на несколько размеров мне велики. Да еще тропка узкая – я постоянно путалась в своих же ногах.
Здесь, в Богом забытом местечке, в отличие от города, дороги трактора не чистят. Да и дворников нет.
Здесь дворник тот, кто раньше всех встает. Идет на работу, прокладывая путь всем остальным. Дорога кажется бесконечной белой лентой, которая убегает вперед не имея конечной цели.
Я даже в какой-то момент пожалела, что пошла за мамой. Походу дела я ошиблась в том, что ей плохо. Может у нее скакнуло давление и теперь все прошло?! А я сразу паниковать начала!
Ну не может человек, у которого был обморок, вот так шагать без остановки на протяжении пятнадцати минут, не сбившись ни разу. Тем более в ее возрасте.
Я уже очень сильно вспотела.
В какой-то момент вообще стала задыхаться от быстрой ходьбы. Так как ртом начала ловить холодный, морозный воздух. Он обжигал горло, легкие. Меня начало мутить. Только открыла рот, чтобы окликнуть впереди идущую маму, когда она остановилась и повернулась ко мне лицом.
— Пришли, – проговорила, окинув меня цепким взглядом. – Что с тобой? Ты такая бледная?
В голосе мамы услышала тревогу.
— Запыхалась, – отвечаю честно.
— Могла бы и сказать, – недовольно нахмурила брови. – Ладно, нечего болтать. Пошли. И так уже задержалась прилично. Хозяйка выговор сделает.
Мама сворачивает с основной тропинки, и теперь направляется по другой, которая чуть шире и ведет к небольшому, но с виду аккуратненькому домику.
Стоит только нам подойти ближе, как навстречу кидается собака с громким лаем, но нас с ней разделяет невысокий деревянный зеленый забор.
— Вот паршивец, опять сорвался с цепи, – недовольно бормочет мама. – Тузик! А ну молчи! – прикрикивает на пса, а животное только громче начинает лаять.
Хозяйка выходит спустя пять минут, кутаясь в длинное пальто:
— Тузик! А ну пошел отсюда! Пошел! – кричит, пытается тем самым привлечь к себе внимание собаки.
Животное замирает на миг, поворачивает морду к хозяйке.
— Иди сюда, – она зовет его к себе.
Пес еще секунду раздумывает, а потом, кинув на нас злобный взгляд, подбегает к хозяйке и начинает вилять хвостом.
— Сейчас, Ирин, отведу его во двор. Ты посмотри гад какой, опять оторвался, – она перехватывает пса за ошейник и тащит его за дом.
— Привязывать надо крепче, – бормочет мама и повернув язычок, распахивает калитку. – Пойдем, Ась, чего застыла.
* * *
— Ася, какая ты взрослая стала, не узнала бы, встретив на улице, – улыбается Василиса.
Мы сидим в небольшой комнатке, похожей на столовую. Женщина измеряет маме давление, а сама глаз с меня не спускает.
Я же, не обращая внимания на ее любопытство, с интересом рассматриваю ее жилье.
В отличие от дома матери у Василисы в доме было очень уютно, светло, опрятно и чистенько. Пахло свежестью и было видно, что недавно сделали ремонт. На окнах висели новые шторы, тюль. Мебель в доме тоже была современная, а еще меня удивил плазменный телевизор, висящий на стене. Интересно откуда она такими деньгами здесь располагает?
— Ты к нам надолго? – новый вопрос Василисы привлек мое внимание: – Ирин, давление у тебя в норме. 125/80, пульс 85. Все в пределах. Ты чего разволновалась?
— Это не мама разволновалась, а я, – отвечаю за родительницу, потому как вижу, как мама недовольно скривила губы. – Она в обморок упала.
— Ах, вот оно что, – усмехнулась Василиса и я отчего-то почувствовала себя круглой дурой. – Ты ей не говорила ничего, Ириш?
— Не лезь куда тебя не просят! – вскидывается мама на Василису, порывисто встает со стула. – Довольна? – смотрит на меня сурово. – Пошли.
— Мама, – я только хочу схватить ее за руку, чтобы остановить, но женщина отдергивает руку, широким шагом направляется к выходу.
Я в шоке от неожиданной злости родительницы остаюсь стоять на месте.
— Что с ней? – спрашиваю сухо, не поворачиваясь к женщине, и все еще продолжая гипнотизировать закрытую с громким стуком дверь.
— Поговори сначала с матерью, если сама не скажет, тогда приходи. У меня есть что тебе рассказать, – услышав равнодушный ответ, глянула на женщину.
— Мама чем-то больна? – сглотнула сухость во рту.
— Ася, я уже сказала: я дам шанс Ирине все самой тебе рассказать. У нее сейчас очень непростое время и я не хочу настраивать ее против себя.
— Ася! – доноситься нетерпеливый мамин отклик из-за резко открывшейся двери. – Хватит уже!? Я же просила!? – щурит она зло глаза, прожигая взглядом Василису.
— Я ничего не говорила, Ирин. Нечего на меня так зыркать, – твердо отвечает женщина, а я, чтобы разорвать нагнетение, скопившееся в комнате, подхватила свою куртку, заторопилась к выходу.
— Пойдем, мам. Ты же на работу опаздываешь?! – беру маму за руку и тяну за дверь.
Когда оказались на улице, мать вдруг агрессивно вырвала руку из моих пальцев.
— Не интересуйся ничем, – зашипела сквозь зубы. – Я тебя оставила с крышей над головой не для того, чтобы ты лезла туда, куда тебя не просят. Не нужно разнюхивать и за моей спиной обсуждать меня с местными..
— Мам, о чем ты? – хлопаю глазами. – Я не собиралась.. – слетает с моих губ оправдание.
Родительница не удостаивает меня ответом. Круто поворачивается ко мне спиной и устремляется прочь.
Мне ничего не остается делать, как следовать за ней.
Чувствую, как с каждым шагом, между мной и мамой вырастает стена, образовывается пропасть. Мне бы нагнать ее, сказать какую-нибудь глупость, чтобы разрядить обстановку, но я не могу. Меня что-то отталкивает. Останавливает.
Не могу себя перебороть. А в голове тем временем мысли разные крутятся.
Я все думаю о том, что с мамой может быть не так?
И самые страшные, самые душетрепещущие догадки карябают сердце, душу своими острыми коготками, причиняя боль.
Я настолько поглощена мыслями о здоровье родительницы, что не сразу осознаю то, что о своей судьбе совершенно не думаю. Хотя это неправильно. Мне нужно было бы связаться сегодня с Вероникой. Спросить что, да как. Сидеть в ожидании тоже не дело. Да и с таким нервотрепателем, как отец, вряд ли долго смогу здесь продержаться. Поэтому делаю в голове себе заметочку о том, что как только вернемся домой, то сразу же позвоню коллеге.