Цена измены. Я не вернусь

Глава 14

Из цепких оков сна меня выдернул громкий шум.

С трудом разлепила ресницы. Потерла подушечками пальцев глаза.

Звон бьющейся на кухне посуды окончательно согнал с меня последние остатки сна. С трудом оторвав тяжелую голову от подушки, я села.

Стоило только проясниться сознаю в голове, как тут же заполыхало в груди смятение, растерянность. Я не знала, как посмотреть маме в глаза.

Встревоженная тем, что в доме вдруг все стихло и больше из кухни не доносилось ни звука, откинула одеяло, сунула босые ступни в тапочки, поспешила к двери.

— Мам, – позвала прежде, чем заглянуть, надеясь на то, что отца дома уже не было и на кухне шумела родительница.

Но стоило только увидеть картину в целом меня мгновенно охватила паника.

Возле плиты, на полу, в луже воды, лежала мама. Недалеко валялся чайник, на плите горел огонь.

— Мама! – кинулась к женщине, встав перед ней на колени, взяла за плечи, нависла над ней, прислушалась к дыханию.

Сердце в груди сходило с ума. Оно, как на американских горках, скакало то где-то у горла, а потом резко падало вниз, опускаясь в самые пятки.

Уловив легкие шелестения воздуха между губами женщины, меня отпустило:

— Мама, – позвала, ударяя легкими шлепками по щекам.

На затылке шевелились волосы. Паника неумолимой волной надвигалась на меня. Не знаю чего я больше всего боялась в этот момент. Невозможно объяснить.

— М-м-м, – протяжный стон слетел с губ женщины и она приложила ладонь ко лбу.

А у меня от облегчения на коже выступила испарина.

— Что случилось? – хрипло пробормотала женщина, в недоумении глядя на меня.

— Мам, ты в обморок свалилась. Ты разве ничего не помнишь?

— Да-да, точно, – зашевелила пересохшими губы родительница, попыталась встать, отстраняясь от меня. – У меня и правда голова закружилась.. Ох, едрит корень! Сколько воды налила...

Спохватившись, женщина засуетилась, заохала, заахала. Я же с тревогой следила за ней. И без того бледная и осунувшаяся, она сейчас выглядела совсем скверно.

Поднялась на ноги, помогла ей встать. Но она, отбросив мою руку, встала на колени, взяла полотенце и начала вытирать пол.

— Мам, сядь пожалуйста, я сама все вытру, – положила ей руку на плечо.

А у самой сердце в груди в комок сжалось от ее вида.

— Ты лучше чайник поставь, дочка, я хотела чай попить, да на работу собираться..

— Мам, ты с ума сошла, куда в таком состоянии ты пойдешь. Отсидеться дома тебе нужно..

— Не говори глупости, – одергивает меня родительница, порывисто встает и тут же мне приходится подхватить ее под локоть, чтобы поддержать, потому как ее снова повело в сторону.

— И куда ты собралась? – строго возразила ей. Мама, дернув локтем, повернулась ко мне, посмотрела сердито и только сейчас я обратила внимание, что у нее еле-еле проявляется желтым пятном синяк на лбу.

Рука непроизвольно тянется потрогать его и спросить не болит ли, но мама перехватывает мое запястье и сжимает его.

— Ася, сядь за стол, – сухо одергивает меня и отталкивает.

Меня смущает ее напор, твердость. Складывается ощущение того, что я ступила на запретную территорию.

— У тебя синяк, – старательно сдерживаю рвущуюся тревогу в голосе.

— Ничего страшно. Это ерунда, Ась, – мать отворачивается, а у меня в груди чувство вины осадком оседает.

— Мам, прости меня. Я не хотела, чтобы так все вышло, – чувствую потребность это высказать.

— Дочка, не нужно ничего говорить, – мама стоит ко мне спиной, смотрит в окно, а на плите начинает бурлить закипающая вода. – То, что произошло вчера.. – она замолкает, – это не твоя вина. Отец – он просто взбесился из-за того, что на работе что-то не клеится. А ты попала под горячую руку..

— А что с тобой? – скривив губы в беспомощной усмешке смотрю на нее, не веря что она это говорит всерьез.

— А на мне он просто напросто выместил свое раздражение.. Ась, хватит! – воскликнула родительница. – Чего ты хочешь? Чтобы я от него уехала? Думаешь без него мне будет лучше?

— Не знаю, – честно пожимаю плечами, – может будешь первое время плохо. Но зато после, мам, ты поймешь, что можно жить и без этого вот всего? – со злостью прикладываю ладонь ко лбу.

— Прекрати. Отец без меня загнется, – с уверенностью отвечает женщина.

— А если не уйдешь, то загнешься сама, – зло, сквозь зубы, проговариваю я.

— Ася, – у матери вдруг резко сдает голос. Она опускает плечи, ссутулившись садится за стол. – Хватит. Не нужно. Эти разговоры все пустые. Иди ложись спать. Я постараюсь больше не шуметь. Сейчас позавтракаю и уйду. Дом будет в твоем распоряжении. Только вечером, прошу тебя, не скандаль с отцом. Он отходчивый. Уже и забыл про вчерашнее. Будь с ним более терпимой.

Пока женщина все это говорит, замечаю, как у нее бледнеют губы. Сереет кожа.

— Мам, тебе опять плохо? – я подхожу к ней, кладу руку на лоб.

Женщина вся мокрая и холодная. Ее пробивает пот.

— Мам, нужно вызвать врача. Вдруг у тебя сотрясение?

— Господи, какой врач, Ася? – отмахивается. – Я на работу пойду, зайду к Василисе, она глянет меня. Василиска у нас и за терапевта, и за хирурга.

— Фельдшер? – вскидываю бровь, припоминая, кто такая Василиса.

— Типа того, да, – кивает мама.

— Хорошо, мам. Но прежде чем на работу, заглянем к Ваське.

— Заглянем? – округляет глаза родительница.

— Да, мам, я пойду с тобой. Ты думаешь, я совсем испорченная дочь? Думаешь могу отпустить тебя одну в таком состоянии? – ухожу обратно зал. Достаю теплые вещи. Как только услышала про деревенского доктора, сразу пришла идея затащить ее к доктору всеми возможными способами. Если мне не верит, может человеку с образованием в белом халате поверит? Я уверена, что нормальный врач должен отправить ее домой в таком состоянии. А я так уж и быть подменю ее..

— Кстати, мам, а кем ты работаешь? – прокричала, натягивая волосатые гамаши на ноги, а сама думаю о том, где Вероника смогла отыскать такую древность.

— Я убираюсь дома у нашего фермера, – ответила. И тут у меня вдруг сердце екнуло и под ложечкой засосало отвратительно.

— Лучше бы сено коровам давала, – пробубнила под нос.

Мы идем быстро. Еле успеваю за мамой. Удивленно поглядываю ей в спину.

Для человека, у которого, как мне кажется, сотрясение мозга, она слишком активная. Но я ее не одергиваю. Мы и так с ней чуть не поругались. Женщина до последнего настаивала на том, чтобы к “фельдшеру” зайти после работы. Я же была непреклонна. В конце концов сдавшись, мама согласилась.

— Мам, еще долго? – догоняю ее.

— Почти пришли, – кидает через плечо она, – замерзла?

— Нет.

Упрямо качнула головой.