Мастер путей 8

Глава 3 Предупреждение

— Не стала нагнетать в гарнизоне, ибо лишь сейчас осознала, — оповестила она тихо, приблизившись ко мне чуть ближе, чем стоило бы, с потупленным взором. — Однако же, ты должен разуметь. Что усопшего Велимудра признают чернокнижником — так это едва ли не свершившийся факт. В твоих руках его потвор, коему нет оправдания Церкви. Ни в чине отпевания почивших, ни в иных требниках нет ритуала заключения духа скончавшегося в предмет. Так ещё и чадо сие наставлялось колдуном, прибегающим к неодобряемым методам. Есть опасение, что и дитя ждёт участь её прежнего наставника. Прознай об ней кто — и её заклеймят также, как носителя чёрных знаний. Я бы посоветовала тебе воздержаться от признания девочки ученицей Велимудра. Удочери её. Хотя бы на словах. Прознай о ней Святейший Синод… житья ей точно не станет. Не на землях Империи.

— Поправь, если ошибаюсь, — предположил я. — Разве ты не обязана отчитываться перед ним обо всём? Сейчас, по сути своей, утаиваешь добытые сведения, и окружающих подстрекаешь к этому. Тебе же аукнуться может.

Ева подняла на меня свой взгляд.

— Это такое проявление заботы обо мне? Что ж. Оценила. Признательна за беспокойство.

Капеллан, опираясь на свой посох, вздохнула.

— Я и впрямь не уполномочена утаивать от своего руководства что бы то ни было. Ежели вскроется факт — так и епитимью наложат, и сана лишат, и анафеме предадут. И всё же… посуди сам. Ты существуешь в своём мире по своему мировоззрению. Не причиняешь иным гнёта али страданий. Буквально выживаешь, окружённый зверьём. А после в одночасье оказываешься преследуемым теми, о чьём существовании даже не подозреваешь, и к коим не относишься даже отдалённо. Я… не нахожу это правильным. Начни девочка вытворять за спиной Святейшего Синода чёрные таинства да жертвоприношения — я бы ещё поняла, но… сейчас не вижу в ней угрозы для Церкви. Госпожа светлейшая княжна Морозова права: никто не упрекает ни протестантов, ни католиков, ни мусульман, ни буддистов, ни прочие конфессии. Так чем от них отличается малое дитя?

— Твоя оценка, — спросил я. — Допустим, некто, кто не должен, узнает истинную подноготную девочки, и выяснит, что она осведомлена о том, что Синод, как минимум, не одобряет. Как максимум — признал чернокнижием. Чего стоит ожидать? Самый паршивый сценарий.

— Охота на ведьму.

Хотелось бы сказать, что я не услышал параллелей с версальской охотой на оных же, и просто послышалось созвучное выражение, возможно, даже крылатое. Но нет. Взгляд капеллана трактовался однозначно: будто бы она задекларировала то, что написано в её уставах и предписаниях. Распутина абсолютно точно знает, что говорит. С непоколебимой уверенностью постулирует то, что последует вслед за раскрытием истины о Малае.

— Начнутся массовые проповеди. Сверху вниз. С Вселенского Собора до Лавр. С Лавр до подворий. С подворий до монастырей. С монастырей до церквей. С церквей до часовен. С часовен до приходов. Всякий верующий будет осведомлён о пришествии чернокнижницы, а то и посланницы диавола. И всяк будет считать своим святейшим долгом пред Церковью, Синодом и Господом Богом искоренить, изгнать оную. И останется лишь молить, чтоб дитя казнили смертью быстрой, безболезненной. Не ведаю, как творилось подобное в твоём мире, но в нашем и живьём на костре сжечь не возбраняется. Не думаю, что чадо заслужило столь лютую кончину.

Я кивнул.

— Спасибо, — похлопал капеллана по предплечью, покрытому тяжёлой тканью боевого защитного костюма. — Приму к сведению. И что-нибудь придумаю. Возможно, ты права. Удочерение может оказаться наилучшим способом объяснения происхождения девочки. Оно же убережёт её от излишнего внимания тех, кого не надо. Провентилирую вопрос на досуге.

Беглый завтрак на скорую руку, заправка наших изголодавшихся организмов утренней порцией бодрящего кофе, развёртывание наземной станции управления, смена батарей беспилотника, старт. На всё-про-всё не больше часа. Вроде бы, медленно, можно было бы и побыстрей, но мы и без того проснулись раньше обычного. Раз движемся в графике и не выбиваемся из него, то и идём, не надрываясь. Быстро, но без опрометчивой спешки.

Дальше наступила ежедневная рутина, описывать которую нет решительно никакого смысла. Лана озиралась вокруг на крыше самоходки, заняв наблюдательную позицию на возвышенности. Ветрана, Настя, Катя и Ева разобрали свои сектора обзора и на земле «палили фишку». Алина, традиционно, засела рядом со мной, положив себе на колени ноутбук, и изучала видимую сверху картинку на экране компьютера. Я же вёл беспилотник сквозь Зауралье, придерживаясь пятисотметрового эшелона.

Нет смысла описывать рутину, но не картинку, исправно транслируемую мне на очки дополненной реальности и на экран ноутбука. Она разительно отличалась от всего того, что нам попадалось до сих пор.

Старт от скита и короткий облёт его окрестностей показал: убежище предвечного стояло, окружённое буйной растительностью, среди относительно открытой местности, на восток от которой начинались леса.

Километров через тридцать-сорок обнаружилось очередное капище чуди белоглазой: такие мы уже видели, и даже обследовали, поэтому снижаться и останавливаться не стал. Зачем, если подобный объект уже был изучен, а на этом нет ни единого живого существа? Тем паче, что память Велимудра услужливо подсказывает: те, кто заправляет ритуалами на нём, находятся чуть дальше, и мы буквально идём к ним в гости.

Через пару-тройку километров от капища, стоявшего посреди дремучего леса, кончились деревья и начались натуральные, мать их за ногу, пашни. Вот, верите, нет? Аккурат от кромки подлеска, отступив буквально несколько метров (вдоль шла двухпутная грунтовая дорога с хорошо укатанными колеями от широких колёс), вывернув наизнанку верхний плодородный слой, начинались самые что ни на есть качественно возделанные сельскохозяйственные угодья.

— Люди, — не «мрачно», но с какой-то непростой задумчивостью в голосе констатировала Бериславская, наблюдая ту же картинку на компьютере. — Чудь белоглазая.

Камера беспилотника беспристрастно фиксировала всё.

На огромнейшей площади, чуть ли не километр на километр, работали десятки людей. Габариты их тел с высоты полукилометра соотнести непросто, но Алина была права: по характерным одеяниям и этническим орнаментам на них можно предположить, что работавшие в поле относились к представителям низкорослого народца.