Страница 65 из 78
Тактично умолчав, что именно состязания наблюдаю всего второй раз в жизни. Просто с айнами уже доводилось общаться вблизи. Но Уромору об этом знать, пока что, не обязательно.
— Наш уклад подразумевает череду труда и заслуженного отдыха, — пояснил волколак. — Ты не сможешь жить, ничего не производя. Иначе съешь сам себя и умрёшь. Но также, ты не сможешь жить, постоянно производя. Твои силы не бесконечны. Сожжёшь сам себя и умрёшь. Мы трудимся во имя своей жизни и жизней тех, кого мы породили, а после отдыхаем, набираясь сил для новых трудов. Несколько дней трудов сменяются несколькими днями отдыха. Среди них находится время выпустить в свою жизнь кого-то из молодняка, и воздать служение предкам.
«По ходу, речь про капища», — подумалось мне.
— Обыденно, участвует молодняк, — проинформировал Уромор. — Суть в том и есть, чтоб те, кто перестал считать себя юнцом, показал истинную Силу и познал её сам. Порой же мы… выставляем опытных воинов. День посвящён отдыху. Ежели твоя внутренняя удаль рвётся в бой, то отчего ж не усладить ею взор собравшихся? Глядишь, станешь сменой Альфанару. Сам станешь жить в сердцах, подобно ему.
Видать, волколаку понравилось моё изречение.
— Мы такое уже видели, — коротко проинформировал девчонок, неотрывно следящих за происходящим на арене, но, очевидно, не понимающих ни слова. — Алия показывала то же, но на минималках. Сейчас будет зрелище пожёстче. Со слов волчары, в первую очередь они выпускают во взрослую жизнь подросший молодняк, но не возбраняется насладиться и красивым боем опытных воинов.
— А, что же, Александр Александрович, — хитро облизнулась Ветрана. — Ты, разве, не считаешь себя опытным воином, способным усладить красивым боем? Я видела тебя в сече не раз. Поверь, ты многое можешь показать.
— Предлагаешь мне поучаствовать? — ухмыльнулся я. — У нас разные понятия о «красочности». Я могу показать «эффективный» бой, уничтожив противника за считанные секунды. Едва ли на это рассчитывает местный плебс.
— А это мы вскоре и узнаем, — подмигнула девушка, закинув ногу на ногу.
Кажись, теперь до меня дошло, что задумала старшая наследница рода. Морозова решила по полной разыграть ту карту, что ей выпала. Невозбранно пользуясь тем, что нынешний её внешний вид — абсолютно законная норма в местных землях, Ветрана решила скормить мне себя всю. «Дать сожрать глазами» — пожалуй, максимально точное определение того, что вытворяла соратница. В особенности, если учесть, что последним манёвром она фактически нивелировала наличие на своём теле хоть сколько-нибудь прикрывающего её облачения. В такой позе её юбка-накидка что отсутствовала, что присутствовала — один собачий хрен. Девушка сидела чуть ли не голой даже по меркам общества моего мира, и не чуралась этим пользоваться, явно давая мне полузаконную возможность насладиться зрелищем её молодого тела, и всем своим положением подавала пример Кате и Насте. Те старались держаться, но пылающий цвет их ушек показывал, что, соглашаясь на «культурное погружение», к подобному они себя не готовили.
Тем временем происходящее на арене набирало обороты.
— Отворяет день! – громогласно объявил Альфанар. — Айяс из Урафар-Ура! Предстань же!
Толпа зрителей взорвалась одобрительными подбадривающими возгласами, по тону намного более тёплыми, нежели те, которыми она разразилась в отношении Альфанара. Это были уже не возгласы с данью уважения к заслужившему их старому волку. Это были напутственные обращения к младшему поколению.
После команды волколака одни из ворот арены раскрылись, вызвав среди зрителей новую волну одобрительных криков. Кого бы ни назвали именем Айяс, толпа была явно благосклонна.
Моего зрения уже не хватало: поле метров сто в поперечнике, да ложа находилась далеко не возле края. Потому максимум, что было доступно зрению — небольшого росточка худенькая тёмная фигурка, облачённая в светлую праздничную тунику с золотым окаймлением. И лишь по приближению оной фигурки к Альфанару стало понятно, что её владелица — молодая волчица из волколаков. Не помесь, как Лана, а прям полноценная (не в обиду моей соратнице) оборотница. Удлинённая мордочка, волчьи уши торчком, покрытое шерстью тело, опорные лапы со звериным строением. Интересно, сколько ей? Возраст оборотня на глаз не определишь. Ещё можно было бы сделать это, вертись я в их среде хоть сколько-нибудь, но, к примеру, чистокровную девушку-волколака вижу впервые.
— Ценность жизни не меряют пережитыми зимами! – прорычал на всё ристалище Альфанар. — Можно провести вечность взаперти и не познать света! А можно к десяти зимам взяться за оружие!
Интересно, это фигура речи такая, или он сейчас возраст Айяс назвал?
— Ввиду малого жизненного опыта Айяс я встану щитом на случай нежелательного исхода… да только разве он возможен? Урафар-Ур, покажи сему чаду свою родительскую любовь!
— АЙЯС! АЙЯС!! АЙЯС!!!… — принялся скандировать люд.
— Выпускайте зверя!!!
М-да. Не херовые тут порядки… Малолеток в бой против зверей выпускать… И, ведь, Альфанар прав. Нежелательный исход имеет вероятность возникнуть.
— Большая смертность среди молодняка? — спросил я Уромора.
— Больше, чем хотелось бы, — обречённо выдохнул волколак.
— Смерть ребёнка ради потехи публики…
— Не ради потехи. Ради будущего этого ребёнка. Она училась бороться с айнами. Она умеет побеждать айнов. Случайных на ристалище не допускают. Нам невыгодно убивать тех, кто может принести пользу городу.
Вот и сказываются межмировые различия. У нас на родине детей до последнего уберегают от опасности, чтоб наивный разум окреп и научился опасности обходить. Тут же молодняк бросают в бой с угрозой, чтоб научился угрозу побеждать. Местные правы в своём постулате: в этих землях правит сила. Во всех её проявлениях.
Айяс, можно сказать, повезло. Ей достался зверь примерно с неё ростом, что уже ограничивает его возможности, но габариты не главное. Главное — масса. А ею айн превосходил волчицу многократно. В юном волчонке не наберётся и нескольких десятков килограмм. Четырёхлапый зверь с шелестящим раздвоенным языком и крупными медвежьими когтями на всех четырёх лапах явно переваливал за три сотни. Тут вся надежда на магию и Силу. Чистой физикой такую тварь не одолеть.