Страница 59 из 78
— Мирая, — назвалась виночерпий, указав себе на грудь.
Правда, в её исполнении жест больше походил на презентацию товара, чем на указание владельца имени. Будто бы изящными тоненькими пальчиками она призывала обратить внимание на хозяйку тела, как на объект вожделения.
— Со мной Дьяра и Кора. Вместе мы… исполним… любые ваши требы.
Ну, точно. Пусть насквозь белёсые глаза чуди читать не так-то просто, как привычные мне людские, но даже так в них отчётливо читалось если не безудержное желание, то, как минимум, неподдельный интерес к нам вообще и ко мне, как к мужчине, в частности.
— Владыка Уромор наказал нам быть подле вас и по первому слову исполнить всякие нужды, — Мирая подпустила в голосок немного игривости, впрочем, не перегибая палку. — Сим днём Урафар-Ур учредит смотр игрищ. Вы приглашены дорогими гостями, а до начал их вы вольны… предаться отдыху…
Взгляд Мираи многозначительно указал на возвышающийся над залом одр, на котором, захоти мы того, смогли бы уместиться всем отрядом, ещё и для назначенных прислуживать нам девчушек хватило бы места.
— Благодарю за беспримерное гостеприимство, – хмыкнул я. — Только сбрую свою скинем. Мы… не ожидали, что это время года застанем настолько тёплым, и снарядились для гораздо менее приятной погоды.
— Мы предусмотрели это, — Мирая простёрла ручку в сторону расставленных у стен кроватей, на которых малозаметной стопкой лежали некие изделия. — Мы одарены честью принимать гостями наследника Велимудра, коего сопровождают его женщины. Засим предлагаем вам, впервые посетившим наши земли, познать их уклад изнутри. Для вас справлены облачения, в коих вы прочувствуете себя нашими сородичами, но не чужими.
А. Понятно. Ну, если так присмотреться, то действительно. Вон то белёсое пятнышко — аккуратно сложенная узкая полоска ткани, на кайме которой просматривается местный этнический орнамент. На ней аккуратно разложен набор украшений, очевидно, предполагающихся к снаряжению на тело. Ну… такое себе, на самом деле. На любителя. Требует согласования.
— Тут вот какое дело, — я почесал пальцем переносицу, и обратился к своим соратницам на родном для них языке. — Местные собираются учинять некие мероприятия по типу игрищ. Что такое и с чем это едят — пока что непонятно. Сильно не вникал. Но нам на правах дорогих гостей предписано на своей шкуре прочувствовать местный колорит. Вон те стопки на кроватях видите?
Девушки, как одна, обернулись на указанный предмет мебели.
— Это наши гостевые облачения. В них и предлагается тот самый колорит прочувствовать. Другими словами, вам предлагают нарядиться по местной моде. Решение… довольно спорное, прямо скажем, а потому оставлено мною вам на откуп. Приказывать переодеваться не буду. Если сочтёте, что это для вас перебор — попробую объяснить местным. Объективно, в боевых защитных костюмах жарко, а ходить в чём-то потребно. Тут же вопрос решён за нас принимающей стороной.
— Не вижу причин отказывать принимающей стороне, — равнодушно отозвалась Лана. — Мастер, ты своим примером показал, что радушный хозяин дорогому гостю и рубаху со своего плеча отдаст… не ты ли мне своё боевое платье дал, когда впервые заночевала в твоём жилище? Потому мне не в обременение. Ежели спрашиваешь моё мнение — я не против.
— Ну… — замялась Алина. — Так-то, ты прав, конечно…
Девушка скосилась на сопровождавших нас служанок.
Точнее, на их символическое облачение.
— Однако же… и взаправду… спорно.
Разноглазка посмотрела на меня.
— С иной же точки зрения… что служебное платье, что твоё боевое, что и вовсе без оного… какой только ты меня ни видел. Мне пред тобой смущаться точно не стоит. Лицемерие то ещё. Я согласна.
А вот в глазах Ветраны не просто мелькнула какая-то искра. В них буквально распалилось пламя мартеновской печи. Морозова абсолютно точно что-то задумала, а нынешний поворот будто бы дал ей козырь в некоей лишь ей ведомой игре.
— Мы точно не возражаем! — выпалила старшая наследница своей семьи. — И, точно также, не видим причин отказывать принимающей стороне!
Тоже мне, дипломат бюрократической ориентации… Прям один-в-один, слово в слово повторила за Ланой. И буквально своим словом решила за своих телохранительниц.
Вот только, Ветрова с Пламневой какой-то неуверенно переглянулись между собой. Вслух, впрочем, ничего не сказали, видимо, решив не спорить со своей молодой госпожой.
— А ты что скажешь? — спросил я у Распутиной.
Капеллан до последнего молчала, задумчиво жуя язык и взвешивая все pro at contra.
— Скажу, что, как и госпожа действительный тайный советник, теряюсь в принятии решения, — медленно проронила она, не сводя взгляда с трёх едва одетых девчушек из чуди. — Одна сторона гласит мне, что беречь себя для мужа я обязана, и без веской на то причины никто прочий не может зреть меня нагой… Другая же сторона гласит мне, что до грехопадения Адам со Евой и вовсе не наготы своей не ведали, ни облачений, ни стыда от тел своих, а устыдились себя нагих, лишь егда запретный плод познаний им преподнесла Лилит…
— Нравы меняются, — заметил я. — Воспитание тоже. Если не готова — то никто не заставляет.
Ева резко замотала головой.
— Ты не подумай, будто ханжой прикидываюсь, — отрезала она. — Все мы по образу и подобию Божьему созданы. Коль раз уж мы стыдимся своих тел, то отчего же не стыдимся тела Сына Его, на кресте свою жизнь за нас и наши грехи отдавшего?
— На удивление прагматичная позиция для представителя консервативного Синода, — буркнула Ветрана. — Впрочем, Александр Александрович метко отметил: никто никого не неволит. У всех своя глава на плечах имеется, да каждый волен сам принимать решения.
Я посмотрел на Малаю. Ту и спрашивать нечего. Она и вовсе из народа чуди белоглазой. Для неё этот самый «местный колорит» не более чем знакомая от рождения данность. Как успел понять, ей вообще параллельно, во что облачаться. Встретила нас она в дерюжных обносках и босой. Перед Санычем красовалась в не новом, но вполне себе справном славянском сарафане. Не удивлюсь, если до того, как к Велимудру примкнуть, этнический наряд своего народа успела заносить до дыр.
Вернулся взглядом к Мирае и её спутницам.