Мастер путей 8

Глава 19 Местный колорит

Небезынтересная, всё же, эта местность, тутошнее Зауралье.

В моём мире май — месяц, конечно же, относительно тёплый, но всё ещё далёкий от лета. По крайней мере, для средней полосы России вообще и для привычной мне Рузской равнины в частности. Хотя, та же Окси, к примеру, ко мне в гости заявилась в довольно откровенном и максимально открытом наряде, рассчитанном если не на пляжную жару, то, по крайней мере, на температуру воздуха выше казарменной. Тут же, в Урафар-Уре, ещё местная звезда не взошла над планетой, а мы уже были вынуждены раскрыть все вентиляционные клапаны наших боевых защитных костюмов, чтоб не спариться. У любой мембраны есть свой предел эффективности. И предназначенная для штормовых промозглых условий, наша скоро грозила перестать справляться с теплом и влагой, выделяемыми нашими телами. Выражаясь простым языком, даже ранним утром нам было жарко.

Отведённые нам гостевые покои располагались в том же административном комплексе, где произошла первая встреча с Уромором. Туда нас отвели с чинным конвоем, максимально строго мимикрирующим под почётный караул, где оставили на некоторое время одних.

Ну, почти одних.

Волколаки из сопровождения, действительно, даже заходить в покои не стали. Чинно изобразили некое подобие караульных телодвижений и со статностью бойцов Президентского полка столь же чинно ретировались, оставив нас на попечение нескольких девчушек из чуди белоглазой.

В одной из которых я признал давешнюю девушку-виночерпия, что без зазрения совести пыталась строить мне глазки, невзирая на присутствие высокого начальства.

Покои нам отвели, конечно, знатные. Здоровенных размеров зал метров пятнадцать на пятнадцать, да в высоту не меньше десяти. Своды подпирали уже знакомые нам колонны в числе четырёх штук, делящие площадь помещения на условно равные девять квадратов. Вся, решительно вся площадь стен и колонн была исписана недурными рисунками: самостоятельными самими по себе, но вкупе образующими чуть ли не историческую картину. Причём, исписана — слабо сказано. Была применена техника мозаики, что для исполинских полотен размером с целый дом просто немыслимый уровень трудоёмкости. И, ведь, картины ни разу не выглядели как поздний Пикассо или Дали. Вполне себе очень даже красивые изображения, выверенные пропорции тел персонажей, грамотная перспектива и детальная проработка мелких объектов, наподобие растительности.

К сюжетам мы ещё вернёмся позже, а пока что обратим своё внимание на мощёный плитой пол.

Как оказалось, местным отделочникам не чуждо понятие оптической иллюзии. Пол бы устлан какими-то до идеала выполированными высокопрочными плитками, похожими на стеклянные, которые не царапали даже застрявшие в протекторах ботинок камни. При этом пол, очевидно, лежащий на некоем основании, уходил куда-то в бездонную пропасть, чем пытался давить на чувство возвышения над чем-то бесконечным.

Потолки выделаны проще: простое малооблачное небо, зато и тут зодчие вые8нулись. Умудрились устроить потолки так, что свет с улицы, озарявший крышу помещения, рассеивался по полупрозрачным плиткам мозаики, создавая иллюзию подсвеченных солнечным светом облаков. Благодаря тому в светильниках, обильно развешанных по колоннам и стенам, не было нужды. В зале светло и без них.

Совсем добила нас меблировка и композиция. Вдоль стен заботливо расставлены явно не просто так принесённые сюда кровати привычного нам роста, застеленные тонко выделанной постельной принадлежностью, а посреди зала сооружён длинный массивный стол с длинными скамьями вдоль него. Будто бы этого мало, на небольшом возвышении, порядка метра, окрылённый двумя закручивающимися каскадами каменных ступеней, виднелся недурных размеров каменный чан, поименовать который иначе, кроме как бассейном не поворачивался язык. Если найдёте мне в свободной гражданской продаже ванну размером пять на пять метров — то назову этот котёл для грешников ванной. Пока что пусть побудет бассейном. Между прочим, кем-то уже заранее наполненный кристально прозрачной водой. Как будто бы кому-то было мало и того, венчал всю эту композицию просто дурных размером гарнитур, очевидно, по задумке творца являющийся чьей-то величественной опочивальней. Иными словами невозможно поименовать траходром, застеленный кипенно-белым тонко выделанным бельём и занимающий добрые три на три метра. Оный траходром располагался на отдельном уступе выше даже бассейна, и к нему уходили продолжения окрыляющих купальню лестниц. Будто бы неким планировщиком было задумано, что посетивший сие место обязан оттрапезничать с пути, смыть с себя дорожную грязь да пыль, а после предаться объятиям с постелью, единолично ли али вкупе.

Судя по изломившейся брови капеллана, Распутина просчитала сценарий тождественным образом. Взгляд Евы перекочевал с расставленных у стен кроватей на обильно заставленный яствами стол, со стола метнулся на купальню, с купальни поднялся до выставленного на почётное место одра…

— Очевидно, нам ещё придётся познать культурные особенности наших новообретённых знакомых, — проронил я, покуда обер-лейтенант не понапридумывала себе всяческого.

— Ну, не в присутствии же младого чада, ну… — пробормотала она, косясь на Малаю. — Ещё невинное дитя во грех свального блуда вовлекать…

— Так не вовлекай, — хмыкнул я. — Можно подумать, нас кто-то заставляет. У самих мозги на плечах есть.

Но, смех смехом, а подобные мыслишки абсолютно точно промелькнули у каждой из моих спутниц. Видно по стремительно забегавшим туда-сюда глазкам. Лишь Лана перенесла увиденное абсолютно спокойно. Я бы даже сказал, посмотрела на возвышающееся над залом ложе, будто бы оно предназначено лишь для неё одной и того, с кем она будет его делить.

Теперь к тем, кто оставил нас «почти одних».

Я, Алина, Лана, Ева, Ветрана, Катя, Настя и Малая оказались в сопровождении троих девчушек из местных. Как уже сказал, в одной опознал давешнюю девушку-виночерпия. Двух других, если и видел вчера мимолётом, то сходу не признал. Одеты были, как и подавляющее большинство их соседок по селению: изящные сандалии, расшитые белоснежные юбки-накидки, обилие инкрустированных украшений на лодыжках, запястьях, груди и головках.

— Вероятно, вас оставили надзирать за нами? — поинтересовался я у них. — Не то, неровен час, в четырёх стенах заблудимся.

— Мы… одарим вас вниманием… — облизнулась девушка-виночерпий. — Достойным самого наследника предвечного… и его спутниц…

— Ваши имена?