Мастер путей 8

«Всего и сразу», — подумалось мне. «И без того очевидно. Та, кого не считали даже за человека, и кто человеком не является по умолчанию, внезапно обрела женское счастье и теперь не понимает, что с этим делать».

Лана подняла на меня взгляд и посмотрела насквозь мокрыми от слёз глазами.

— Я боюсь, мастер…! — с побитым от плача голосом, чуть не переходящим в скулёж, проронила она. — Ты первый и единственный, кто так тепло ко мне отнёсся! Ты самый ближний для меня на всём белом свете! Ты у меня один! Я боюсь… боюсь, что оставишь меня…!

Не вижу ничего предосудительного. Сейчас Лана не в состоянии мыслить рационально. Её мышление затуманено эмоциями и нервным потрясением. С точки зрения гаранта стабильности я и впрямь должен неотлучно находиться подле беременной девушки. А раз я, с её же слов, настолько ценен для неё, то любое хоть сколь бы то ни было длительное отсутствие будет порождать невиданных размахов стресс. Так что, это не тот случай, за который надо выговаривать с занесением в личное дело.

— Не могу сказать, что твой страх беспочвенен, — отозвался ей. — Твой жизненный путь пересёкся с наёмником. Человеком без своей жизни, которая куплена его нанимателем. Мы не можем распоряжаться своим графиком, планами или будущим. Наша работа — представлять интересы нанимателя, даже в том случае, если это сопряжено со смертельным риском. За это нам и платят. Поэтому у нас почти никогда не бывает психологических якорей. Мы не держимся за друзей, за родных, за дом. Наш дом — там, где нам платят, а наши женщины — те, кто греют нам постель. Даже, если они меняются каждую ночь, как перчатки. Но наш с тобой случай иной.

Я вздохнул.

— Разноглазка — первая девушка в вашем мире, которая мне повстречалась. Красивая, добрая, любящая, заботливая, ответственная. Злата, её сестра — девушка, которую я выцарапал из бездны безумия. Милая, нежная, игривая, живая, весёлая. Ветрана с Катей и Настей — девушки, которых я спас точно также, как и тебя, вступившись в перестрелке с превосходящими силами атакующего противника. Крепкие, уверенные, цветущие, сильные, надёжные. А ты, Лана — девушка, которую я спас точно также, как и их. Уничтожив врагов и злопыхателей, что покусились на тебя. Прекрасная, умная, преданная, благодарная, желанная. Моя.

Что-то скуп я сегодня на эпитеты. Такую вдохновенную речь зачехлил, а подходящих случаю красочных оборотов вспомнить не могу.

— Вы все мне дороги, — повторил я. — Мне вас оставлять абсолютно не с руки. Как и сказал: за помощь мне каждая из вас получит по заслугам. Причитающееся настигнет всех. И оставлю я вас лишь в одном случае: если меня настигнет смерть, или случится что-то, что мы физически не сможем преодолеть. На любые прочие случаи — запомни: ты — моя. Никому отдавать не собираюсь, и начни уже, пожалуйста, быть более уверенной.

— Тогда покажи мне это, мой мастер, — дрожащим голосом проронила Лана. — Покажи, что я твоя. Возьми меня и сделай своей на веки вечные! Так, чтоб сомнений не осталось!

Последнее оставшееся на мне нательное бельё стянуто как более не несущее никакой пользы и смысловой нагрузки и отправлено прочь. Сильным давлением на плечи Лана прижата к дивану. Девушка широко развела ноги, обхватила ими меня за поясницу и покорно отдалась на волю. А дальше… Со всей этой экспедицией ощущался острый недостаток секса. Я и без того уже раздумывал, как бы спустить накопившееся напряжение и выпустить пар. Так что, в предварительных ласках нужды не было. Член занял боевую готовность раньше, чем мы заняли позу. Резкий вход в партнёршу вырвал из горла девушки громкий хриплый рык, заставивший её выгнуться подо мной. Куда там… Я сверху, сильнее физически, крупнее и тяжелее в два раза.

Размеренно, ритмично и с силой стал проникать в тяжело задышавшую полной грудью девушку раз за разом, не размениваясь на ласки. Просто, грубо, жёстко и на всю длину ствола, пронзающего узкую и тугую хвостатую.

— Ты — моя, — повторил я, не останавливаясь и не меняя темпа. — И оспаривать это не собираюсь. Сразу убью того, кто на тебя косо посмотрит. Что ты про меня говорила в Урафар-Уре? Дрожала в моих объятиях на пике наслаждения, позабыв свою сущность и своё имя? Сделал для тебя то, чем заслужил склонения главы? Больше ни перед кем не падёшь ниц? Никто не сравнится с моим величием? Запомни эти слова, ибо за язык никто не тянул. Сама их произнесла. Теперь это твоя молитва. И всякий раз, когда ты убоишься или засомневаешься в чём-то… Я — твой мастер. Тот, кто взял тебя. Тот, кто несёт ответственность за тебя… и ребёнка. И не вздумай забыть об этом.

Чем дольше я говорил, тем больше текла Лана. Она буквально реагировала на то, что я ей сообщал, будто бы это вызывало в ней ещё большее возбуждение. Очень быстро я перестал ощущать себя внутри партнёрши: от обилия горячей смазки, проступившей в её нутре, мы оба просто растворились в нашем маленьком изолированном заклятьем мирке, существующем лишь для нас двоих.

— Повторяй… мне… это… чаще…! — хрипло рычала хвостатая в такт моим довольно грубым движениям и резким проникновениям. — Хочу… слышать… это… всегда…! Хочу… принадлежать… тебе…!

Я резко и со всей силы вошёл в девушку, достав так глубоко внутри неё, как только смог, вырвав из её горла довольный вскрик, полный удовлетворения. Остановился. Схватил партнёршу за волосы на затылке и потянул, заставив выгнуть шею назад. Прильнул к её уху.

— Ты ВСЕГДА принадлежала мне. И будешь принадлежать мне ВЕЧНО.

И разогнался, принявшись долбить её, как рехнувшийся перфоратор, проникая внутрь так глубоко, как только позволяла физиология наших видов.

Лане лишь того и надо было. Она мгновенно отреагировала на изменившийся темп соития, как могла крепко обхватила меня, а комнату затопили её оглушительные вскрики и стоны, которые хвостатая даже не пыталась сдерживать.

Как оказалось, звероподобная — любительница «пожёстче». Если в прошлый раз (и единственный на тот момент времени) делать какие-то выводы было рано (всё же, порывы страсти, животное желание, поехавшая крыша, все дела), то сегодня стало очевидно: никаких сюси-мюси, няш-мяш и романтических грёз о сладострастной истоме. Только жёсткий, безудержный секс с выпуском на волю своего внутреннего зверя.