Страница 11 из 78
Местные с интересом разглядывали взявшуюся из ниоткуда группу людей в полтора-два раза их выше, и огромную машину размером с международный автобус (ещё бы они знали такие слова — цены б им не было бы).
Лана во все глаза с шоком и изумлением воззрилась на двоих самцов-волколаков, переставших перед нами в набедренных повязках, опирающиеся на артефактные посохи. Парни оказались по росту где-то с меня, плюс-минус небольшой запас на стоящие колом волчьи уши. Вот только вместо покрытого шерстью плоского человеческого лица пара воинов могла похвастаться самой натуральной, мать её за ногу раз так, вытянутой волчьей пастью.
Да и сами тела воинов… От людского в них была лишь манера держаться.
Ступни — пятипалые опорные конечности от семейства собачьих с классическим для них строением пятки, заплюсневым суставом и отстоящим пятым пальцем. Ноги — от человеческих лишь наличие складывающегося по-нашему колена. Мощные и донельзя развитые икры с бедренными группами.
Строение таза скрыто под набедренными повязками, но и с ними видно, что к тазобедренной кости человека опорно-двигательный аппарат имеет отношение весьма условное. Функциональность та же, но геометрия и устройство явно иные.
Мощнейшие мышцы пресса и грудных клеток, которые не способен скрыть шерстяной покров по всему телу, говорят о том, что в ближнем бою на силу и выносливость эти ребята опасные противники. Да, группы мышц расположены иначе, чем у людей, но даже так я не хотел бы схлестнуться с ними врукопашную.
Про развитые «банки» мышц рук и крепкие жилистые шеи не стоит упоминать даже вскользь. Они лишь довершали картину.
Как и крепкие пятипалые кисти рук с когтями, способными вскрыть любой природный доспех как консервную тару. Пожалуй, от таких только керамическая бронеплита и спасёт.
Вытянутая волчья морда с чёрным носом, слегка поблёскивающим от влаги в утренних лучах восходящего светила, смотрела точно на нас острым звериным взглядом. Тем не менее, в этом «зверином» разума и сознания было больше, чем во многих человеческих. Очевидно, ребята мозговитые. Глаза не могут врать: интеллектом, однозначно, не обделены.
И вот на них, стойких оловянных солдатиков, у которых даже длинный хвост, чуть короче, чем у Ланы, оказался приструнён дисциплиной и выдержкой, во все глаза смотрела наша вислоухая соратница, забывшая, кажется, как дышать.
Так… И где у нас там в памяти Велимудра содержание языка чуди белоглазой, заодно с административным устройством этого населённого пункта? Вряд ли эти двое из ларца, одинаковых с лица, бегло шпарят на великом и могучем русском языке. Сейчас будем налаживать отношения с вероятными союзниками.
— Чистого неба, други мои, — выдал я, стараясь максимально аккуратно соблюсти фонетику чужого для меня наречия. — Как жизнь молодая?
POV
Встреча двух миров.
Единожды такое уже случилось. Когда некий «Мастер» оказался призван древней силой, считавшейся недоступной больше для тех, кто в ней взывал.
И теперь оно случилось вновь. Чуть изменились обстоятельства, добавилось действующих лиц, но… Точно также, как несколькими месяцами ранее призванный с невозмутимостью резного истукана представал пред ликами призывавших его, так и сегодня он лицом к лицу встретился с тем, кто…
Но обо всём по порядку.
Изменившиеся обстоятельства явили себя сменой декораций. На сей раз действо происходило в уже известном городе Урафар-Уре, одном из древнейших поселений по эту сторону Урала. В более узком смысле слова мизансцена расположилась в огромном, величественном зале, в котором заседал некто, исполнявший обязанности местного набольшего.
— О-о-о… — низким гортанным, почти утробным голосом протянул «некто». — Неужто сам предвечный Велимудр нас почтил своим визитом?
Это умозаключение было сделано на основании наличия в руке визитёра знакомого всем артефактного посоха, принадлежавшего рекомому.
Оный «некто» представлял собой того самого, хрестоматийного, приснопамятного волколака. Он был из зверолюдей, родом из былинных сказаний, кто по собственному хотению мог оборачиваться как в облик зверя, так и в человека.
Рослый, под метр восемьдесят, крепко сбитый, сажени в плечах, с мощной развитой грудиной и объёмными накачанными группами мышц на конечностях, покрытый тёмно-серой, местами почти чёрной шерстью. Из всего облачения на нём — набедренная повязка на поясе, да пара ожерелий на шее. Одно — из зубов поверженных айнов, другое — с металлическими пластинами золотистого цвета, на которых набито руническое заклятье.
Ему напротив стояла делегация, представленная самим «Мастером» (а виновником «встречи двух миров» был никто иной, кроме как он), сопровождавшей его Ланой, Малой и Алиной. Ева, Ветрана, Катя и Настя остались подле самоходки оберегать имущество от излишне любопытных, буде таковые обнаружатся.
— А тело… Неужто опять сменил его? Давно пора было, давно…
«Вот и нашлась подсказочка», — подумалось «Мастеру». «Велимудр мог быть сколько угодно предвечным, но ни одно человеческое тело не осилит сотни миллионов лет жизнедеятельности. Древний старик менял тела по мере их износа. Можно было бы почерпнуть эти сведения из памяти Велимудра. Со всей этой ночной беготнёй и внеочередными вводными затупил».
Волколак, обнимающий низкорослых подружек за тонкие осиные талии, которые, при желании, мог бы обхватить полностью пальцами, сомкнув обе ладони, поднялся со своего трона. Две молодые сребровласые девушки из чуди белоглазой, облачённые схожим образом и восседающие на его коленях, ретиво спрыгнули на пол, легко и бесшумно коснувшись холодного камня тонкими, почти незаметными стороннему глазу сандалиями.
— А это…
Острый глаз полузверя-получеловека сосредоточился на Лане, а не менее острый нос глубоко вздохнул воздух.
— Наследное орудие, итог бесчисленных трудов двух видов… Да ещё и плодоносящая!
«Он по запаху, что ли, беременность определил?», — меланхолично подумал «Мастер».
Хозяин места подошёл к звероподобной в упор, но та даже не шелохнулась. Сам же оборотень, ощутимо крепче и выше девушки, обнажил клыки.
— Отчего же не дрожишь и не склоняешься пред силой своих создателей? Почему не падёшь ниц передо мной…?
Внезапно прямо перед мордой волколака, разом разделив его со своей собеседницей, возник склонённый посох Велимудра, который чуть лениво, но жёстко, будто запрещающий проезд шлагбаум, опустил «Мастер».