Страница 26 из 126
— Увы, увы… Тот кардинальный вопрос о расширении НАТО, который вы затронули, обсуждался опять-таки при участии Горбачёва и Шеварднадзе. По ходу дискуссии говорилось, что в состав НАТО не войдёт объединённая Германия и альянс не будет претендовать на своё расширение за счёт ликвидируемого Варшавского договора.
Говорилось, да. Более того, и американцы, и европейцы вроде бы даже выражали согласие обсуждать дальше такое предложение. А Горбачёв позднее утверждал, что ему и «всему миру» обещали, что после воссоединения Германии «НАТО не продвинется на Восток ни на один сантиметр» (и это якобы зафиксировано в аудиозаписи переговоров).
— А чем обернулось?!
— Когда альянс стал распространяться на страны бывшего социалистического блока, опять последовал знакомый лепет, теперь — о нарушении джентльменского соглашения. Но ответ был простой: в официальных документах нигде ничего подобного не записано.
— В своё время, если помните, был поставлен сакраментальный вопрос по поводу другой российской власти: «Глупость или измена?» Не находите ли вы, что в данном случае он весьма и весьма уместен? Старались ли Горбачёв и Шеварднадзе отстоять важнейшие интересы своей страны или просто делали вид, что, на мой взгляд, гораздо более похоже на правду? И тогда это самая настоящая измена, которая, прямо скажем, привела к итогам воистину катастрофическим.
— Про измену предпочитали помалкивать, но катастрофичность итогов такой «дипломатии» тогда же с изумлением отмечалась многими наиболее глубокими и объективными экспертами в разных странах. Приведу для примера отзыв Катрин Дюранден, профессора парижского Института международных и стратегических исследований. Она оценила происшедшее как «трагический момент истории СССР», который «спровоцировал последующий обвал, закончившийся крахом Союза».
А вот отрывок из беседы на эту тему Горбачёва с президентом Франции Миттераном. Тот заявляет: «ФРГ — член НАТО, и именно она — если называть вещи своими именами и отбросить дипломатическую оболочку происходящего — поглощает ГДР» (это в ответ на заявление Горбачёва, что объединённая Германия возможна лишь как демократическое и миролюбивое государство и что, согласно внешней политике СССР после 1945 года, объединение мыслилось как сохранение равноправной государственности обеих частей Германии). Горбачёв: «Но ведь мы не говорим о «поглощении». Миттеран: «Но и я не говорю о «поглощении»! Просто сейчас, в беседе с Вами, я называю реалии своими именами».
— Что ж, для кого-то в мире те реалии, которые обеспечивались действиями Горбачёва и Шеварднадзе, становились огромным подарком, вожделенной радостью, но только не для страны, от имени которой они всё это вытворяли.
— Несомненно. Причём нельзя приуменьшать личную роль в этом Шеварднадзе. Торговля Родиной шла, можно сказать, как оптом, так и врозницу, и почти везде, в большом и малом обнаруживается его конкретный след.
Конечно же, к наиболее губительным последствиям активнейшего участия Шеварднадзе надо отнести ликвидацию Варшавского договора и Совета экономической взаимопомощи. Это при том, что НАТО не только не прекратил своего существования, а очень быстро начал расширяться к границам нашей страны. Через годы мы имеем нынешнюю ситуацию с Украиной и вынужденную специальную военную операцию.
— А ведь Шеварднадзе вкупе со своим начальником упорно твердил, что в странах Запада нам надо видеть не врагов и конкурентов, а союзников и партнёров.
— Если бы только твердил. Трудно перечислить все его соответствующие действия — как я уже сказал, в большом и малом. Впрочем, насколько малым это было, судите сами.
Так, 1 июня 1990 года в Вашингтоне совместно с госсекретарем США Джеймсом Бейкером Шеварднадзе подписал соглашение о передаче США акватории Берингова моря, в результате чего Советский Союз потерял значительное пространство. Указанные районы богаты не только рыбными ресурсами, но и нефтегазовыми месторождениями. По условиям соглашения, к США отходили: часть исключительной экономической зоны СССР площадью 23,7 тысячи кв. километров; часть исключительной экономической зоны СССР площадью 7,7 тысячи кв. километров; а также участок континентального шельфа площадью 46,3 тысячи кв. километров в открытой центральной части Берингова моря, находящийся за пределами 200 морских миль от исходных линий. Каково?
— Впечатляет! Я уже думал об этом. Хотя в то время, когда такое происходило, мало кому в нашей стране это было известно. К вопросу о горбачёвской «гласности» в исполнении Шеварднадзе…
— Да, так называемая гласность была весьма своеобразной. Граждан не очень-то посвящали, например, в то, что обороноспособность родной страны её руководство начинает раздевать чуть ли не догола. Вот в чём — в переговорах о разоружении тоже особенно сказывалось одностороннее «миротворчество» своеобразного главы МИД.
При его согласии и под его нажимом состоялось подписание неравноправного договора между СССР и США об уничтожении ракет средней дальности. Несмотря на категорические возражения многих военных экспертов! Они-то прекрасно понимали, что договором этим наносится серьёзный удар по боеспособности Советской Армии.
— Знаете, мне довелось много заниматься изучением жизни и деятельности знаменитого Маршала Советского Союза Сергея Фёдоровича Ахромеева. И я представляю, насколько остро переживал он такого рода удары во время «катастройки», как пытался изо всех сил противодействовать им. Собственно, результатом этого и стала его таинственно трагическая кончина.
— А я добавлю, что все здоровые силы, ещё остававшиеся тогда в Министерстве обороны СССР и Генштабе, просто возненавидели Шеварднадзе за его предательское отношение к проблемам армии и флота. Кто-то во всеуслышанье говорил о «чудаковатых дипломатах», а многие выражались и гораздо круче.
В конце концов часть военных руководителей выдвинула требование отдать Шеварднадзе под суд. Наверное, это особенно повлияло, что он в декабре 1990 года сделал «финт ушами»: неожиданно заявил о своей отставке с поста главы МИД.