Страница 113 из 126
Впрочем, и самому ему никто не мешал поступить в МГУ, стать в студенческие годы коммунистом (а этого заслуживали только проявившие себя на комсомольском поприще студенты) и потом распределиться в Академию наук СССР. Но тем не мене трогательное повествование об истории семьи повторялось в многочисленных вариантах и позволило ему приобрести облик не только пострадавшего, но и готового мстить режиму, который так обошёлся с его дедом и обеспечил «чёрные» дни для всей семьи. Остроты этим рассказам добавляло и то, что семья его находилась в родственных отношениях с первой женой Сталина — Екатериной Сванидзе.
— Конечно же, на это многие тогда обращали внимание. Вот и меня, помню, такой факт весьма заинтересовал.
— Так как тема страданий семьи Сванидзе требовала и дополнительных доказательств, и подробностей фактических, появились версии о дружбе бабушки с женой Бухарина, о её приятельстве с Каменевым, Радеком, Троцким. Правда это или осовремененная легенда — неизвестно. Считается, что в силу близости к данному кругу бабушка ненавидела Сталина, и это добавляло аргументов для антисоветской позиции внука.
— Давайте подчеркнём, что антисоветизм Сванидзе, как и многих других его единомышленников и подельников, базировался в значительной мере на совершенно лютом антисталинизме. Так что недаром и, разумеется, не случайно вовсю жал именно на эту педаль Карлович. Она представлялась ему беспроигрышной, поскольку к тому времени антисталинская тема уже получила широчайшее звучание, причём аж в два приёма. Началось-то ещё при Хрущёва, с его «борьбы против культа личности», а при Горбачёве размах та кампания приобрела уже просто безумный. В самом деле, доходило до безумия по части фальсификации фактов и приписывания Сталину всего, что только заблагорассудится. Но Сванидзе даже в этой массовой вакханалии сумел выделиться и претендовать чуть ли не на звание антисталиниста № 1.
— Он понимал, что история про деда и некоторые семейные события — это только билет на вход в круг либерального слоя будущих правителей России. Масштаб обвинений в адрес «режима» надо раздувать до предела. На эмоции людей сильно действуют темы репрессий, ГУЛАГа, зверств НКВД, рассказы о расстрелах неповинных людей. А кто больше всех в этом виноват? Конечно, Сталин. Что-то хорошее он делал? Что-то делал правильно? Не может такого быть! Вот кредо Сванидзе и всех ему подобных.
— Если бы мы с вами поставили задачу выделить конкретно вклад Сванидзе в очернение Сталина, вряд ли удалось бы её решить. Потому что за многие предыдущие годы образовалась уже целая гора антисталинских обвинений, первоначальное авторство которых установить теперь просто невозможно. А ведь на поверку они зачастую одно за другим оказываются фейками, то есть выдумкой. Что же касается труднейшей жизненной реальности, в условиях которой советскому вождю пришлось руководить страной, то эту реальность следует достоверно воспроизводить и возможные варианты преодоления трудностей тоже представлять реально. Иначе историческую истину понять невозможно. Но разве такие, как Сванидзе, озабочены установлением истины?
— Разумеется, нет. Их задача — погуще намалевать картину якобы бессмысленных злодеяний, в которых Сталин якобы тотально повинен. Без разбора. Как говорят иногда: «Вали кулём — после разберём».
— Только вот с разбором-то записные антисталинисты не спешат да и не очень стараются в этом направлении. Нет, скажу точнее: не стараются вовсе!
— За время от хрущёвской «слякоти» до горбачёвской «ка-тастройки», а потом и в последующее тридцатилетие образовался уже своего рода шаблон, по которому надо предъявлять исторический счёт Сталину. Вот образчик этого шаблона из высказываний Сванидзе на одном из публичных телевыступлений у В. Соловьёва в полемике с А. Прохановым: «Говоря о Сталине, я напомню вам краткие этапы его творческого пути, как главы государства нашего. Сталин создал государство, создал его за счёт того, что, во-первых, частично уничтожил, а частично ограбил до нитки, до последней смертельной нитки русское крестьянство. Ограбил деревню, в результате деревня до сих пор не может подняться… Он загнал значительную часть трудоспособного населения в лагеря, а тех, кого не загнал в лагеря, он загнал в коммунальные квартиры. На 38 комнаток всего одна уборная. Чтобы все друг за другом смотрели! Он унизил всю страну. Он заставил подозревать друг друга. Он заставил доносить друг на друга. Главным героем был Павлик Морозов, который стучал на собственного отца. Ему поставили памятник. Сталин развратил страну. И в результате он довёл дело почти до поражения в Великой Отечественной войне. Потому что он уничтожил сливки, всю элиту Красной Армии. Он уничтожил больше командиров Красной Армии, чем Гитлер. Вот эта война была выиграна страшными усилиями советского народа, который он, Сталин, не добил. В конце концов страна, которую он построил, рухнула под гнётом собственной тяжести и дряхлости».
И, обращаясь к Проханову, с которым он полемизировал, Сванидзе вопрошал: «За что же вы его любите?» А в это время на экране соотношение голосов: 2593 за Проханова, 1305 голосов за Сванидзе. Вдвое меньше!
— Извините, Жан Терентьевич, но тут я не могу не вмешаться. Вот же он, глас народа, к которому наши доморощенные «демократы» и «либералы» так любят апеллировать! И такое мнение народное о Сталине стало определяться давно, со временем оно лишь умножалось и крепло. Только Сванидзе (коллективному, имею в виду) на это по-прежнему наплевать. Народ так думает? Ну что ж, тем хуже для народа…
— Вы правы, «логика» сванидзевская такова. И, несмотря на то, что народ всё больше и решительнее отвергал навязываемую ему «правду о Сталине», в том числе кипящие злобой телепассажи самого Карловича, Сванидзе упорствовал в избранном для себя амплуа. Сталин на его языке — только злодей. Тиран, «палач, у которого руки по локоть в крови». Всё это, как мы знаем, тоже ведь стало расхожими штампами. Подбирались и всяческие мотивировки, а вернее — видимость их. Пожалуйста, из того же Сванидзе:
«Сталин был человеком очень подозрительным, болезненно подозрительным, жестоким вплоть до садизма. Я считаю, что не совсем психически адекватным. Это, несомненно, наложило отпечаток на систему». А как же! «Он ведь садист и психопат».