Страница 30 из 129
— Что?
— Не двигайся к двери.
Моя рука уже была на пистолете.
Вторая — на ноже.
Аня не спросила ничего. Только одним движением вытащила свой пистолет из ящика стола и взяла нож.
Вот за это я её и любил.
Не за то, что она умела драться.
А за то, что в опасный момент не тратила время на лишние слова.
Дверь распахнулась.
В комнату ввалились трое.
Слуги.
Или те, кто был одет слугами.
У первого в руке блеснул нож. Второй держал короткий тесак. Третий захлопнул дверь за собой.
— Трое. — Мелькнуло в голове. — Ближний идёт на меня. Второй — к Ане. Третий страхует. Плохо. Но не смертельно.
Первый бросился вперёд.
Я выстрелил почти в упор.
Пистолет грохнул в комнате так, что заложило уши. Нападавший дёрнулся, ударился плечом о стол, но не упал сразу.
Я уже был рядом.
Уход вправо.
Локоть.
Нож снизу.
Короткий удар под рёбра.
Он захрипел и рухнул на пол.
Слева звякнул металл.
Аня успела отойти к стене. Второй нападавший метнулся к ней, пытаясь прижать к окну. Он был крупнее, сильнее, но двигался тяжело.
Аня пропустила его выпад.
Сделала шаг в сторону.
И её нож вошёл ему в горло.
Точно.
Без лишнего движения.
Третий успел только повернуться.
Я ударил его рукоятью пистолета в висок.
Он рухнул на колени, зажал голову руками.
В комнате пахло порохом, кровью и горячим воском от опрокинутой свечи.
На полу лежали двое.
Третий стонал.
Я обернулся к Ане.
Она стояла, прижавшись спиной к стене. На щеке у неё была тонкая полоска крови — чужой или своей, я не сразу понял.
— Любимая, — выдохнул я. — А я тебя боюсь.
Она посмотрела на нож в своей руке.
Потом на меня.
И вдруг тихо рассмеялась.
Нервно. Но живо.
— Я тебе отдам всё, Дан. Уже отдала.
Я шагнул к ней, быстро осмотрел.
— Ранена?
— Нет. Царапина.
— Точно?
— Точно.
Тогда только я позволил себе вдохнуть.
Один раз.
Глубоко.
Потом повернулся к третьему.
— Нэйро, дверь под контроль.
— Уже. Охрана скоро будет. И, Дан…
— Что?
— Ты ранен.
Я посмотрел вниз.
На рукаве проступала кровь. Нож первого всё-таки задел меня по боку.
— Ерунда.
— Разумеется. Люди всегда так говорят, когда из них течёт кровь.
Я опустился перед пленным.
Он был молод. Лет двадцати пяти, не больше. Лицо серое. В глазах — ужас. Он понял, что двое его товарищей уже не встанут.
— Как зовут?
Молчание.
Я взял его за воротник и прижал к стене.
— Как зовут?
— Фёдор…
— Кто послал?
— Не знаю.
— Плохой ответ.
— Не знаю, господин! Клянусь!
— Где получили деньги?
Он дышал часто, сбивчиво.
— В трактире… на Лиговской… у старого склада… человек был… в сером кафтане… лица не видел…
— Адрес.
Он назвал.
Я слушал, не перебивая.
Он знал немного.
Им заплатили. Сказали, что в комнате будет один молодой дворянин и девушка. Сказали действовать быстро. Не шуметь. Не брать ничего. Только закончить дело.
Значит, это не разбой.
Не случайность.
Не чужая обида.
Нас пришли убить.
Меня.
Аню.
Я встал.
В коридоре уже слышались шаги. Люди Шереметева бежали к комнате. Кто-то кричал, кто-то звал лекаря.
Аня поймала меня за рукав.
— Ты куда?
— К Петру Борисовичу.
— Дан…
— Надо ехать по адресу. Сейчас. Пока след не остыл.
Она посмотрела мне в глаза.
В её лице не было слёз.
Только страх.
Не за себя.
За меня.
— Я останусь здесь, — сказала она тихо. — И не спорь. Тут будут люди. Будет охрана. Но ты…
Она сглотнула.
— Не смей умирать. Я тоже уйду.
У меня сжалось сердце.
Я коснулся её щеки.
— Я не умру.
— Не обещай просто так.
— Не просто так. Я вернусь.
Она кивнула.
И отпустила мою руку.
Я вышел в коридор.
Шёл быстро, хотя бок болел. В доме уже поднималась тревога. Слуги метались, охрана перекрывала лестницы, Пётр Борисович Шереметев шёл мне навстречу с лицом человека, который ещё не знает деталей, но уже готов разорвать любого, кто посмел пролить кровь в его доме.
Я остановился перед ним.
— Пётр Борисович.
Он увидел кровь на моей одежде.
— Дан!
— Жив. Аня жива. Один нападавший взят.
— Кто?
— Пока никто. Наёмники. Но есть адрес.
Шереметев посмотрел на меня.
И в этот момент в его глазах исчезло всё — удивление, сомнение, осторожность.
Осталась только сталь.
— Собирайте людей. — Сказал он.
А я почувствовал, как внутри, за злостью и болью, поднимается холодная ясность.
— Ну вот. — Подумал я. — Они сделали ход.
— Теперь наш черёд.