Страница 12 из 129
— На связи. Частично. С перебоями. И сразу предупреждаю: местные условия отвратительны, энергетический фон нестабилен, ваш организм имеет ряд досадных биологических ограничений, а господин Дан уже успел нарушить три моих базовых рекомендации.
— Какие? — спросил я.
— Не перегружать новое тело. Не привлекать внимания прислуги. Не делать вид, что вы бессмертны.
Аня медленно повернула ко мне голову.
— Три за одно утро?
— Это был насыщенный день, — сказал я.
— Он неисправим, — сухо заключила Нэйро.
Мы с Аней переглянулись.
И рассмеялись.
Тихо.
Счастливо.
А потом она придвинулась ближе и спросила:
— Ну что, привык?
Я посмотрел на неё.
На её новые, знакомые глаза. На рыжую прядь, выбившуюся из ленты. На тонкую ладонь, лежащую поверх моей.
— Привыкаю, — признался я. — Но есть кое-что, что не меняется.
— Что же?
Я наклонился к ней.
— Я тебя люблю. И ты всё равно узнала меня. Сквозь этот облик. Сквозь время. Сквозь весь этот безумный мир.
Аня несколько секунд смотрела молча.
Потом гордо вскинула подбородок.
— Конечно узнала. Я же такая.
— Какая?
— Твоя.
Сказала — и тут же смутилась от собственной прямоты. Совсем чуть-чуть.
А потом улыбнулась.
— Ну что, будем дальше привыкать?
— К России?
— К этому тоже.
Она поцеловала меня первой.
За стенами большого дома жили своей жизнью слуги и охрана. По Петербургу ехали кареты. В зимнем воздухе звонили колокола. Во дворцах шептались люди, ещё не знавшие, что совсем скоро их привычный мир начнёт рушиться.
А здесь, в маленькой тёплой комнате, среди тяжёлых занавесей, старинной мебели и снега за окном, были только мы.
Я обнял её крепче.
И на короткое, драгоценное мгновение позволил себе не думать ни о престоле, ни о гвардии, ни о войне, ни о врагах.
Только о том, что она жива.
Что я жив.
Что мы снова нашли друг друга.
А завтра можно будет спасать империю.