Страница 4 из 63
Глава 2
Я заметила, как из моего саквояжа начал пробиваться свет, и закусила губу. Похоже, Нита, моя подруга и соседка, пришла с работы и нашла записку, которую я подсунула ей под дверь.
Я достала крохотную, с ладонь, почтовую шкатулку из сумки. Светился мелкий мутный кристалл кварца на крышке и погас только после того, как я достала из шкатулки листок бумаги, сложенный вчетверо.
«Элла, я не поняла, ты уехала с магистром дель Моро? Тем самым о котором ты собираешь вырезки из газет? Ты сума сошла?! Я понимаю еще фанатеть по кому-то на расстоянии. Но так? А если ты забеременеешь? — я чуть не порвала письмо из-за праведного возмущения словами подруги, но заставила себя дочитать, ведь надо понимать, чем крыть. — Молю тебя, не теряй голову! Ну почему ты не устроилась к кому угодно другому? Если тебе что-то взбредет в голову, что угодно, пиши мне! Я помогу тебе сохранить твердый рассудок! А если есть возможность, разворачивайся и возвращайся в столицу, я попробую еще раз поговорить с мастером Луаром, чтобы он взял тебя обратно! И даже если не выйдет, ты сможешь пожить у меня, пока не найдешь работу!»
Я фыркнула. «Нита и твердый рассудок». Даже звучит абсурдно! Да и снимает она такой же закуток с единственной узкой кроватью, как и я. Конечно, если прижмет, я не откажусь от помощи. Но хотелось бы справиться самостоятельно. Я достала карандаш и принялась писать ответ на обратной стороне листа:
«Очень отрадно видеть такую заботу! Но, Нита, ты же знаешь, как далека я от романтики. Помни наш принцип СОВВ и сама без меня не натвори глупостей! Меня и магистр восхищает только потому, что хоть немного выбивается из окружающего нас огромного числа недоразумений, называющих себя мужчинами. Никаких отношений между нами быть не может! У него уже солидный возраст. И чувства вызывает он у меня скорее уважительные, чем романтические! Когда я еще смогу посмотреть, как работает такой профессионал и неплохо заработать? Нет, Нита, я не вернусь. И к мастеру не подходи, а то заработаешь себе неприятностей. Надеюсь, что больше не услышу таких оскорбительных предположений!»
Магистр как раз вернулся в купе и с интересом смотрел, как я пытаюсь влепить последние слова на небольшом листке бумаги. Я сложила письмо в шкатулку и влила в кристалл магию, представляя Ниту, яркую и огненно-рыжую любительницу приключений. После нескольких ее странных кавалеров мы даже придумали формулу идеального мужчины — СОВВ (самостоятельный, ответственный, верный, влюбленный). Как правило, все проваливали первые два пункта, а порой и три.
Шкатулка больше не светилась. И к лучшему. Если она попыталась бы снова воззвать к моему разуму, поругались бы.
Дорога нас ждала долгая. А я даже не взяла ни одной книги. Поэтому просто маялась, смотря в окно. Возбуждение от поездки с кумиром быстро улеглось. Мысли в голове крутились медленные, успокоенные мельканием деревьев. Магистр почти все время дремал. И днем, и ночью. Одно хорошо, он не храпел. Правда, ночью резко подхватился, разбудив меня. Долго сидел, прислонившись головой к окну. Я не стала показывать, что тоже проснулась, и так хорошо притворилась, что заснула. А утром мы наконец-то приехали.
— Мисс Оуэнс, мы через пятнадцать минут прибываем, — вторгся в сон, где я пыталась у ожившего скелета отобрать мой саквояж, голос магистра дель Моро.
Я резко села. Сердце бешено колотилось. Надеюсь, это был не пророческий сон!
— Вы еще можете успеть умыться, — сказал дель Моро, щурясь на солнце.
Я выглянула в окно и ахнула. Вид на городок, приютившийся у подножия гор, был восхитителен.
Я поспешила в дамскую комнату. За ночь мои милые вьющиеся светлые локоны превратились жуткое гнездо, на щеке отпечаталась полоса от подушки. Я кое-как расчесалась под постоянное дерганье дверной ручки, поплескала в лицо холодной водой и переоделась в платье полегче. Велейск — южный городок. Наверняка нас ждет ужасная жара. В вагоне, несмотря на раннее утро и открытые форточки, уже стояла духота.
Магистр стянул свои темные волосы в короткий хвостик и заканчивал застегивать свежую белую рубашку.
Я угадала. В восемь утра на улице было уже жарковато.
— Сначала позавтракаем, — решил дель Моро, — Мэрия в девять откроется.
— У вас заказ от мэрии? — спросила я.
Магистр ухмыльнулся.
— Нет, — сказал он, — Эти жмоты на меня бы не стали тратиться. Мне надо отмечаться, когда приезжаю в новый город.
Я подозрительно на него посмотрела и спросила:
— Почему?
— Так мне смогут обратиться все желающие, — это звучало логично. — И если что-то случится, будут знать, на кого вешать собак.
Я снова начала закипать.
— И часто на вас «вешают собак»? — спросила я резковато.
— А вы состоите в обществе по защите некромантов? — развеселился дель Моро. — Можете так не пыхтеть. Я не невинная фиалка, бездоказательно обвинить себя ни в чем не дам.
Похоже, магистр здесь уже бывал прежде. Он уверенно привел меня в небольшой ресторанчик, расположенный в одном из переулков. Козырек был весь увит диким виноградом, ползущим по стене. Из стоящей рядом груженой повозки пара жилистых парней таскала тяжелые ящики с бутылками внутрь ресторана.
Я задумчиво посмотрела на облепленную белой рубашкой мокрую спину светловолосого парня. И почему у меня нет ни одного светлого платья с собой? В синем, хоть и легком, было жарковато. Парень заметил мой случайный взгляд, запнулся и прижал себе ящиком пальцы о край повозки. Второй громко рассмеялся. Я сразу же отвернулась. Вечно витаю в своих мыслях, только смущаю людей.
Мы сели за столик. Магистр сразу позвал сонную подавальщицу и велел ей принести нам плотный завтрак. Грузчики на меня теперь пялились в каждую свою ходку к стойке пересчитывающего ящики тучного хозяина таверны, точнее, один. Тот, что прижал пальцы. Меня немного смущал взгляд его ярких, васильковых глаз. Я услышала, как второй сказал ему: «Подойди, познакомься». Но тот ничего не ответил. Продолжил также носить ящики, посматривая на меня. Я отвернулась к магистру, который все это время с интересом смотрел на наши переглядывания. Я почувствовала, как снова краснею.
— А ваша жена не будет против, что я с вами езжу? — спросила я, вспомнив, что магистр не такой уж одинокий мужчина.
Дель Моро помрачнел.
— Не будет, — буркнул он.