Страница 29 из 63
Глава 10
Кузнец больше не буянил и, казалось, смирился со своей незавидной участью. Магистр усадил его записывать свой рассказ. А перед этим продиктовал необходимое вступление: «Я, кузнец Каран из Живинки близ Нью-Брогена осознаю тяжесть своего преступления и полностью беру на себя последствия, даже если они будут смертельные. Я согласен на вызов убитого мной некроманта из-за грани и согласен добровольно принять на себя его гнев, не ожидая спасения от магистра Улана дель Моро».
— Это обязательно надо? — спросил Каран спустя полчаса пыхтения над бумажкой.
Он писал очень медленно и старательно. Крупные пальцы кузнеца явно не привыкли к работе такого рода, да и грамотность оставляла желать лучшего.
— Обязательно, — хмуро ответил магистр. — Я за каждый чих должен отчитываться, чтобы не угодить на рудники.
— Вот, собачья жизнь, — покачал головой Каран.
Магистр проигнорировал выпад и взял бумажку с писаниной кузнеца, недовольно цыкнул.
— Корнуэлла, запиши ниже рассказ кузнеца, а он подпишет, иначе мы здесь до вечера будем сидеть, — велел дель Моро.
— Так ты тоже некромант? — спросил, набычась, Каран, до которого внезапно дошло.
Дель Моро только презрительно поднял бровь.
— Поразительная наблюдательность, — сказал он. — А еще мне не хотелось бы ночью бороться с непроходимой тупостью, поэтому в деревню мы тебя не отпустим. Посидишь здесь, а с заходом солнца отправимся к месту, где ты убил некроманта. Сможешь же найти?
Кузнец плюнул на пол.
— Отлично, и без дела сидеть не будешь, уберешь здесь все, что разгромил, — усмехнулся дель Моро.
— А если нет? — с вызовом спросил кузнец.
— Тогда мы вызываем отряд дозорных, и ваш вопрос решается по-другому, — раздраженно пожал плечами некромант. — Для меня это дело и так слишком энергозатратное и рискованное. Некромантов мало. На вашу глушь не хватило, раз мы такое должны расхлебывать. Боевые маги все решат иначе и наверняка.
Кузнец замолчал, несколько раз сжал-разжал пудовые кулаки, а после пошел за веником в кладовку.
Я же быстро дописывала трагичную историю неизвестного некроманта и Аниты. Каран после, не глядя, подписал бумажку, сразу перекочевавшую к документам магистра.
Дель Моро проделал с кузнецом такой же фокус, как прежде с нами, приковал к себе ниткой магии, не позволяющей удаляться дальше, чем на три метра.
— Мы с Корнуэллой идем спать, а тебе, Алан, придется побыть нянькой, — сказал магистр, взглянув на наручные часы. — Через три часа выдвигаемся. Надеюсь, ты не натворишь глупостей, — он сурово посмотрел на кузнеца. — От тебя зависят жизни людей из твоей деревни.
Каран мрачно, но серьезно кивнул.
Мы с магистром отправились спать в единственное доступное нам помещение, в мою коморку. Дель Моро по-простому лег на полу, подложив под голову руку, и уже через пару минут его дыхание стало размеренным и спокойным. Мне же пришлось прибегнуть к магии, потому что мысли об ужасной смерти некроманта и Аниты все не отпускали меня. Я, признаться честно, росла в не самом маленьком городе, и с бастардами до Алана не встречалась, соответственно, ничего не знала и об отношении к ним. Не скажу, что у меня жизнь была безоблачная. Отец проиграл все свое состояние, часто выпивал, а после устраивал безобразные сцены, на нас с матерью сваливалось много домашней работы, а высказывать свое мнение запрещалось… Но к бастардам жизнь явно была еще неласковее, чем к женщинам. Маму, в конце концов, защитили подросшие братья, а я сбежала учиться. Здесь же ни закон, ни общество ничем не помогут.
Мне даже приснился мутный сон, в котором мы с Аланом пытались убежать от непонятного чудовища, выглядевшего как облезлый волк-переросток с красными глазами. Пытались, но так и не могли убежать. В конце Алан почему-то начал бросать в чудище бутоны роз и абрикосы, и то отстало.
— Корнуэлла, — позвал меня голос магистра, вытягивая из прилипчивого сна. — Как с резервом?
Я резко встала, провела рукой по потному лицу и прислушалась к себе.
— Полный, — прозвучало хрипло.
— Отлично, — сказал магистр. — Через пятнадцать минут выходим.
Я поплелась в летний душ, расположенный за коровником, и к назначенному времени была готова и даже бодра.
Кузнец вел себя тихо, всю дорогу хмурился и нервно озирался на едва заметный контур луны. До меня же только сейчас дошло, что ночью Каран обратится в волколака. Алан это явно раньше осознал. Он мрачно и настороженно следил за кузнецом.
— Я не помню, — поморщился Каран после получасового блуждания по лесу неподалеку от Живинки. — Я был тогда не в себе. Но могу точно указать, где от тела избавился. Там приметная излучина реки. Я иногда хожу туда, когда… — он замолчал и нахмурился.
— Веди, — согласился дель Моро. — Понимаю, что вопрос глупый, но, может, какая-то вещь осталась, принадлежащая покойнику?
Мне показалось странным, как кузнец вильнул глазами в сторону, когда сухо ответил: «Нет». Магистр тоже это отметил, прищурился, но уточнять не стал.
Излучина оказалась удивительно красивым местом. Берег высоко поднимался над блестящей бурной рекой, закладывающей резкий поворот. Кузнец, а, может, и не только он, явно часто тут бывал. Под пышными ветками деревьев в тени был вытоптан островок травы, и там же стояла добротная скамейка.
Дель Моро попросил нас отойти, и принялся чертить ножом большой круг с множеством символов по внутреннему краю. Солнце уже близко подобралось к горизонту, когда неожиданно по едва заметной тропке к нам прибежал Дален.
— Отец, ты чего тут? — спросил он, нервно нас осматривая.
— Дален, ты ступай домой, — тихо сказал кузнец, отчего-то побелев.
— Так это тебе домой быстрей надо, — ответил Дален с намеком.
— Не надо, сын, мне уже никуда не надо, а ты ступай, — голос Карана дрогнул, не удивительно, что Дален и не собирался слушаться, напротив, на его лице отразились подозрения.
— Чего это вы делаете? — спросил он у ползающего с ножом по земле магистра, не отвлекающегося на такие банальные вещи, как еще одно действующее лицо.
— Проклятье мое снимают господа маги, — тихо сказал кузнец.
— Маги? Так вы специально к нам приехали? — нахмурился Дален. — И как они снимут проклятье? Это же шарлатаны!
Дель Моро усмехнулся и встал, отряхивая руки.
— Дален, — сказал он, задумчиво его рассматривая. — На тебе нет проклятья. Можешь остаться, если мешать не будешь, вдруг и пригодишься.