Страница 13 из 33
— Конечно, Яков Евгениевич, — он останавливается, смотрит на меня внимательно. — Что вас беспокоит?
— Состояние Тани, — коротко произношу. — Есть ли прогресс? Когда она может прийти в себя?
Доктор вздыхает, поправляет очки.
— Пока динамика осторожная, — начинает он, но без тени улыбки. — Мы видим некоторые положительные изменения в показателях, но говорить о скором пробуждении рано. К сожалению, в таких случаях нельзя давать стопроцентных гарантий.
— То есть.. — у меня перехватывает дыхание. — Она может не прийти в себя?
— Теоретически — да, — мягко отвечает врач. — Но мы делаем всё возможное. Современная медицина творит чудеса, особенно когда рядом близкие люди. Ваше присутствие, поддержка — это тоже часть лечения.
Киваю, но внутри всё сжимается.
Страх накрывает с головой.
Не придёт в себя..
Эта мысль страшит. Не на шутку.
Но поддаться эмоциям не дает маленький ураганчик, который уже наигрался за три минуты.
Мила тянет меня за рукав
— Папа, а мы пойдём кормить уток? Или сначала построим шалаш?
— Да, солнышко, конечно, — машинально отвечаю, но мысли где-то далеко.
Если с Таней что-то случится, что будет с Милой?
Ладно с опекой дела решу за пару минут, а вот ее состояние?
А мое?
Второй раз ее терять я не намерен.
Да и хочу ее лично придушить за то, что она оставила мою дочь без отца.
— Ты какой-то грустный, — Мила заглядывает мне в глаза. — Утки подождут, если ты устал.
— Нет-нет, я в порядке, — выдавливаю улыбку. — Просто задумался. Пойдём строить шалаш, а потом и уток покормим, если дождь не начнется.
По дороге домой я молчу, а Мила болтает без умолку.
— Папа, а давай в шалаше сделаем окошко? Из прозрачного пакета! И дверь из веток, связанных верёвкой. А ещё можно повесить колокольчик, чтобы он звенел, когда кто-то входит. И..
— Отличная идея, — киваю я. — Окошко, дверь, колокольчик.. всё будет.
Но в голове крутится только одно.
Что, если Таня не очнётся?
Что мне тогда делать?
Не закроется ли Мила?
Не потеряю ли я ее?
Не потеряли ли я себя, если с ними что-то случится?
* * *
Вечером, уложив Милу спать, я выхожу в сад. Сажусь на скамейку, смотрю на звёзды и наконец позволяю себе осознать весь масштаб страха.
Пять лет я не знал о её существовании, — думаю я. — А теперь, когда она рядом, когда я начал чувствовать, что значит быть отцом.. я могу потерять и её, и Таню. Одного за другим. Как тогда жить?
Вспоминаю, как Мила сегодня разговаривала с Таней. Так искренне, так по-детски уверенно, что мама её слышит.
Мы с папой очень ждём, когда ты проснёшься.. — говорила она.
И в этот момент что-то во мне щёлкает.
Нет.
Я не сдамся.
Что бы ни случилось, я буду рядом с Милой. Буду строить шалаши, кормить уток, читать сказки с неправильными голосами, учить её всему, что знаю. Буду любить её так, чтобы ей хватило на всю жизнь. Даже если Таня не сможет.
Оставлю службу.
Попрошу брата вернуть мне работу в семейном бизнесе.
Все будет хорошо.
Поднимаюсь со скамейки и иду к дому. В окне детской горит ночник. Мила сама попросила его в магазине. Не смог отказать ей.
Я вообще не могу ей отказать никогда.
А что если однажды она попросит, чтобы я сделал так, чтобы Таня пришла в себя? А я не смогу..
Тихо открываю дверь. Мила спит, раскинувшись на кровати, одна рука свисает, вторая обнимает плюшевого зайца. На губах лёгкая улыбка.
Осторожно поправляю одеяло, наклоняюсь и шепчу:
— Обещаю, солнышко. Что бы ни случилось, я буду рядом. Буду заботиться о тебе, защищать, любить. Ты никогда не останешься одна.
Она во сне чуть шевелит губами, будто отвечает: «Я знаю».
Я справлюсь.
Я не один. Рядом — Мила. И надежда. И любовь. Этого достаточно, чтобы идти вперёд!
* * *
Долго лежу с закрытыми глазами, прислушиваясь к дыханию Милы в соседней комнате. После недели, проведённой вместе, я уже научился различать оттенки её сна.
Вот она перевернулась, вот вздохнула чуть глубже, а вот и тихое бормотание — наверное, продолжает во сне кормить уток или строить шалаш.
Поднявшись, я тихо иду к её двери и осторожно приоткрываю.
Мила сидит на кровати, сложив ручки перед собой. Глаза закрыты, губы беззвучно шевелились. В первые секунды боюсь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот хрупкий момент.
— Пожалуйста, — шепчет Мила тихим, дрожащим голосом, который даже меня пробирает. — Пусть мама придёт в себя.. Пусть она вернётся к нам. И у нас будет настоящая семья. Как у других деток. Пожалуйста, Боженька!
У меня перехватывает дыхание.
Стою прислонившись к дверному косяку, и не могу пошевелиться. В груди что-то сжимает так сильно, что трудно дышать. Её слова ударили в самое сердце.
Мила открывает глаза и тут же замечает меня. На мгновение в её взгляде мелькнуло смущение, но она тут же улыбнулась — той самой улыбкой, что была копией Таниной.
— Папа?
Подхожу к ней и опускаюсь на край кровати, аккуратно притянув малышку к себе.
— Мама обязательно придёт в себя, принцесса, — подбадриваю ее, хотя признаться честно совсем не знаю, что нужно говорить в таким случаях. — Она просто должна услышать, как ты за неё молишься.
— Правда? — её глаза наполняются надеждой. — Тогда я буду молиться каждый день!
— Так и надо, — глажу ее по голове, даже боясь себе представить, что мое обещание может не сбыться.
Мила прижимается ко мне и обнимает. Недолго звучит тишина. Как никогда пугающая меня тишина.
— Папа? — тихо зовет меня дочь.
— Да?
— А ты ведь тоже хочешь, чтобы мама проснулась? — спрашивает, заглянув мне в глаза.
Сглатываю комок в горле.
— Очень хочу, — шепчу. — Больше всего на свете.
Следующие несколько дней я ловлю себя на том, что невольно прислушиваюсь к каждому звонку телефона. Жду вестей из больницы.
Мы с Милой продолжаем ходить к Тане. Принцесса рассказывает маме о наших прогулках, о шалаше, который мы начали строить, о том, как кормили уток. Её голос звенит в тишине палаты, наполняя её теплом и жизнью.
На третий день, когда мы, как обычно, приходим в больницу после утренней прогулки, медсестра, встречающая нас у входа, вдруг улыбается.
— Яков Евгеньевич, — тихо говорит она. — Ваша жена пришла в себя пару часов назад. Сейчас с ней доктор.
Замираю, не веря своим ушам.
Внутри всё переворачивается. От страха, что это какая-то ошибка, до безумной, почти невозможной радости.
— Почему мне не сообщили?! Сразу же?!
— Мы проводили тесты.. Проверяли работу мозга и..
Но мы с Милой уже не слышим.