Страница 8 из 74
— Потому что я веду ваш пакет по слиянию. Потому что другого специалиста у вас сейчас нет. И потому что сегодня няня снова не вышла.
— А детский сад, родственники, друзья, соседи, люди с улицы?
— Вы сейчас серьезно?
— Более чем.
— У меня нет никого, кому я могу отдать Мишу вот так, с утра, по звонку, — говорит она все так же ровно.
Марина тихо втягивает воздух. Миша смотрит на нас с интересом. Хомяк грызет что-то внутри клетки. Видимо, мои нервы.
Я перевожу взгляд на Соболеву.
Хороша. Собралась. Держится. После вчерашнего цирка я ждал, что сегодня она войдет сюда либо слишком виноватой, либо слишком напряженной. А она стоит прямо и говорит по делу. Это, к сожалению, работает в ее пользу.
— Хорошо, — говорю я. — Сегодня работаем.
Миша довольно улыбается.
Я поднимаю палец.
— Я не закончил.
Улыбка у него гаснет, но ненадолго.
— Ребенок остается в приемной. По этажу не ходит. К сотрудникам не пристает. В мой кабинет не заходит без разрешения. Клетка не открывается. Вообще.
— Поняла, — говорит Соболева.
— Если повторится хоть что-то похожее на вчерашнее, разговор будет закончен.
Она кивает.
Миша поднимает руку, как на уроке.
— А если Шурику станет скучно?
Я смотрю на него.
— Тогда он мужественно переживет это чувство.
— Даже я не всегда могу его пережить, — честно признается он.
Марина кашляет в кулак. Соболева чуть заметно прикрывает глаза.
— Миша, — говорит она.
— Что? Я же уточняю.
— Уточнения закончились, — отрезаю я. — Марина, бумагу, карандаши, воду.
— Уже приготовила, — отвечает она.
— Не сомневаюсь.
Я смотрю на Соболеву.
— Жду вас в кабинете.
Она кивает.
Я уже поворачиваюсь, когда Миша вдруг говорит матери на всю приемную:
— Мам, а он все равно хороший. Он нам подходит, просто пока еще вредный.
Марина утыкается в монитор с таким усердием, будто от этого зависит ее премия.
Я медленно оборачиваюсь. Мальчик смотрит на меня спокойно. С искренним, почти деловым интересом.
Вот это меня раздражает особенно сильно. Я ухожу в кабинет, пока не сказал лишнего.