Страница 51 из 74
— Юриста? — переспрашивает Людмила Сергеевна. — Зачем же так официально?
Я смотрю на папку с документами и вдруг чувствую, как внутри, под всем страхом, под усталостью, под болью от слов Степана начинает подниматься злость. Не горячая, не истеричная. Ровная. Очень полезная.
— Потому что вы сами сказали: официально.
Людмила Сергеевна тихо вздыхает.
— Ты все усложняешь.
— Нет. Я наконец начинаю делать все правильно.
Я отключаю звонок и кладу телефон на стол.
Из комнаты доносится голос Миши:
— Мам, Шурик спит в гараже.
Я смотрю на темное окно, в котором отражается кухня: чашки, нетронутая еда, папка, мой телефон. Степан только что решил, что защищает сына от меня. Воронцовы уже собираются защищать свои права. Корсаков, скорее всего, тоже не смирится с моим отказом.
Все взрослые вдруг вспомнили о Мише. Очень вовремя. Я медленно встаю, убираю со стола лишнюю чашку, потом вторую. Оставляю только свою. Наливаю чай, хотя пить его не хочется, и открываю папку.
Хватит. Если сейчас я снова сяду и буду ждать, кто первым придет с документом, меня просто выдавят из Мишиной жизни. Аккуратно, законно, с правильными словами и сочувствующими лицами.
Степан считает, что у него есть право. Воронцовы считают, что у них есть статус. Корсаков считает, что у него есть власть.
А у меня есть мальчик в соседней комнате, который строит гараж для человека, приехавшего его спасать и чуть не разбившего все прямо на пороге.
Я беру телефон и открываю список контактов. Нахожу номер знакомого семейного юриста, которому однажды помогала с договором и который сказал: «Если что — звони». Тогда я решила, что «если что» не наступит.
Ну да. Очень смешно. Пора защищать Мишу самой.
Я нажимаю вызов.
— Алло, Карина Сергеевна? Это Надежда Соболева. Простите за поздний звонок. Мне нужна консультация по ребенку. Срочно.