Страница 11 из 28
— Жук просто друг, — возразила она.
— Он хочет большего.
— А я не хочу.
Арахней посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.
— Почему ты меня не боишься? — спросил он тихо. — На мне проклятие. Я убил ту, которую любил. Тебя это не пугает?
Муха отложила ложку.
— Я уже столько тебя трогала, — заявила она, краснея. — Во всех местах. И до сих пор ничего не произошло.
Она протянула руку и осторожно коснулась его щеки. Так касаются крыла бабочки, боясь повредить. Его кожа оказалась упругой и прохладной. Не ледяной, как в первую ночь, а просто свежей.
— Видишь? — сказала она. — Не умираю.
Арахней поймал её руку. Сильные пальцы осторожно обхватили тонкое девичье запястье.
— Это ничего не значит, — сказал он глухо.
— Или никакого проклятия нет, — выпалила она храбро.
— Или ты не из Светлицы.
Он выпустил её руку и отодвинулся, отводя взгляд.
— Значит, по-твоему, я тебе не ровня, — сказала Муха обиженно, глядя в сторону.
— Дело не в этом, — ответил он. — Если я сорвусь… если проклятие подействует…
— Так проверь! — воскликнула она, обжигаясь чаем. — Или боишься?
— Боюсь, — признался он. — Но не за себя.
Она замолчала. Допила чай, встала и принялась убирать со стола, чувствуя его взгляд на своих руках. Понесла мыть посуду, пряча лицо.
Её губы дрожали, пытаясь сдержать улыбку. Он боится не за нё, а за себя. И от этого в груди расползалась горячая сладость.