Страница 14 из 45
Он говорит издевательски, но я не реагирую. Внутри всё кипит, но я держу лицо.
— Могу, — отвечаю я, выдерживая его взгляд. — Или вы предпочтёте, чтобы ваш господин остался навсегда прикованным к постели? Ах, ну да. Вам же всё равно. Довольствие платят в любом случае.
Он резко дёргается в мою сторону. Я не отступаю ни на шаг. Тия за моей спиной, кажется, перестаёт дышать, и вся кухня вместе с ней замирает, наблюдая за нашей дуэлью.
— Дерзкая, — Джавс обходит стол и останавливается в двух шагах от меня. Его ноздри раздуваются, на скулах ходят желваки. — Ты хоть понимаешь, с кем говоришь? Я сейчас вызову городскую стражу, и тебя упекут в каталажку. И никто, слышишь, никто не будет искать какую-то оборванку.
А вот это мне совсем не нужно. Сердце пропускает удар, но я не позволяю страху отразиться на лице.
— Можете, — говорю я тихо, почти ласково. — А можете выслужиться. И, кстати, у меня есть прекрасная мазь от вашего артрита.
Киваю на узловатые суставы его рук, единственное, что выбивается из идеального образа управляющего. Красно-синие, распухшие, они выдают боль, которую он тщательно скрывает.
Секунда, и я почти верю, что он сейчас вышвырнет меня вон. Его глаза мечут молнии, кулаки сжимаются. Но вместо этого Джавс вдруг устало трёт переносицу и отворачивается к окну. Плечи его поникают, совсем чуть-чуть, почти незаметно, но я вижу.
— Я должен доложить господину, — бормочет он, и в его голосе уже нет прежней стали.
Я стискиваю зубы что есть силы, чтобы облегчённо не выдохнуть. Как там говорят? Наглость — второе счастье? Скорее удача!
— О чём доложить, Мев?
Голос раздаётся из-за его спины, низкий, спокойный, от которого мурашки бегут по позвоночнику.
В дверях появляется высокий мужчина в тёмном плаще. Лицо жёсткое, скулы острые, глаза — два ледяных клинка, в которых невозможно прочитать ни единой эмоции. Я не знаю его, но судя по обращению, это…
— Господин Хейз, — Джавс мгновенно меняется: выпрямляется, заискивает, становится маленьким и услужливым. — Эта девушка утверждает, что обладает сильным целительским даром. Она вылечила служанку и кухарку. Я как раз собирался…
— Целительница? — Хейз переводит взгляд на меня. Цепкий взгляд льдистых глаз осматривает меня с ног до головы, заинтересованно, но одновременно с лёгкой скукой, будто я игрушка, которая может оказаться занятной, а может полететь в мусорную корзину. — Наверняка очередная шарлатанка с кучей лекарств, купленных в ближайшей лавке. У нас есть лучшие королевские лекари. Зачем нам самозванка?
Хейз делает шаг ко мне. Один шаг и воздух вокруг становится тяжелее, будто на плечи давит невидимый груз. У меня перехватывает дыхание, но я не отвожу взгляд.
— Господин, она вылечила мой ожог лишь коснувшись! — выкрикивает Катриса, и её голос ломается от отчаяния.
— И уняла боль! — вторит Тия. — Я уже почти не хромаю!
Нестройным хором откликаются «уволенные». Хейз застывает на месте. Его взгляд становится заинтересованным, остро любопытным, как у кота, заметившего мышь.
Он бесконечно долго смотрит на меня. Между бровей залегает глубокая складка. Кажется, он пытается заглянуть мне в душу или вспомнить что-то.
— Как тебя зовут? — спрашивает он наконец.
— Ирма, господин.
Я называю выдуманное имя. Хорошо, что в этом мире ещё не придумали паспортов и прочей личной идентификации. Нельзя проверить, кто я на самом деле.
— Ирма, значит, — он чуть склоняет голову, и на губах появляется подобие улыбки — холодной, ничего не значащей. — Ну-ну.
Повисает пауза. Я чувствую, как липкая испарина покрывает спину, как сердце колотится где-то в горле, как кончики пальцев немеют от напряжения.
— Пойдём, Ирма. Я отведу тебя к генералу, — произносит Хейз, и его голос становится вкрадчивым, почти ласковым. — И имей в виду: если я увижу, что ты пытаешься навредить… тебя казнят.
Его фраза прозвучала слишком двусмысленно. Слишком… зная, что ли? Но нет. Не может быть. Он не мог меня узнать. Я не похожа на Алану. Нет.
— У меня есть маленькая дочь, которой нужна живая мать, — говорю я твёрдо. — Так что не беспокойтесь.
Впиваюсь взглядом в поверенного, пытаясь уловить лишнюю реакцию. Ничего. Ни тени узнавания. Ни искры. Просто холодное любопытство.
Значит, мне просто показалось.
Я покидаю кухню и иду следом за мистером Хейзом на второй этаж. Пальцы комкают бок юбки, нервно, судорожно, до белых костяшек. Каждый шаг даётся с трудом, будто иду не по ковровой дорожке, а по раскалённым углям.
Сейчас. Сейчас я снова увижу его.
Чудовище, которое так безжалостно избавилось от меня. От моей дочери.
Боги этого мира, надеюсь, я смогу сохранить хладнокровие. Надеюсь, мои руки не задрожат, когда я к нему прикоснусь. Надеюсь, дар не выжжет меня изнутри, когда я попытаюсь его спасти.
Почему я вообще согласилась?
Потому что Элоди. Только потому, что Элоди.
Хейз открывает дверь в покои генерала, массивную, резную, обитую тёмной кожей.
И я замираю.
Потому что …