Страница 8 из 64
Если говорить военными терминами, то я бы сказал, что ходячие мертвецы, которых я до сих пор видел, были разведкой, а теперь здесь были главные силы. Буквально сотни зомби двигались вперед, огромная и прожорливая машина разрушения. Они переполняли улицу, заполняли газоны, тротуары и бульвары. Люди - нормальные люди - толкались перед волной мертвецов, кричали и плакали, когда шипящая армия обрушивалась на них. Я видел, как зомби едят людей. Я видел, как зомби ели друг друга. Я видел, как две женщины, бежавшие впереди них, упали и исчезли среди шквала сжимающихся рук и копошащихся тел. Кровь текла и собиралась в клубящийся, зловонный туман над улицами. И все равно убийства и зверства продолжались.
На проспекте люди пытались провести машины прямо через толпы зомби, чтобы прорваться сквозь их ряды. Но это было бесполезно. Они врезались друг в друга, в зомби, выбивая бордюры и врезаясь в дома. Мертвецы попадали в транспортную кучу, их собственные раздавленные, но все еще живые тела становились валами, пока это не заставляло движение остановиться. А потом, конечно, стало еще хуже: машины и грузовики стали сдавать назад, пытаясь выбраться из пробки, и врезались друг в друга, запутывая все еще сильнее. Зомби, конечно, были акулами в этой неразберихе и хаосе. Как некая реактивная сила живых мертвецов, они нахлынули на город, бросаясь на ветровые стекла. Бьются в кровь, бьются, кусаются и пробивают себе путь в машины, питаясь плотью и погребая под своей массой кричащих людей.
Поднятый на дыбы полноприводный "Шевроле Блейзер" со вздутыми шинами с визгом влетел внутрь, разбивая зомби в пух и прах. В кабине и на сиденье люди с дробовиками и охотничьими ружьями продолжали стрелять в легионы обезумевших от крови упырей. Было так много неразберихи, криков и лая собак, что едва можно было расслышать звуки выстрелов. Зомби падали, но их было недостаточно. Казалось, что прорвало какую-то трубу, и Данвуди тонет в океане нежити.
Наконец, даже четырехколесный автомобиль был переполнен, когда зомби забрались в кабину. Водитель и его стрелок были вытащены наружу и отданы на растерзание кусающим ртам и раздирающим пальцам.
Зомби забрались и на сиденье, а мужчины бросились на свободу и были мгновенно схвачены, вопя, когда их расчленяли и разрывали на куски.
Одному из охотников на зомби удалось спастись от сокрушительного роя. Он достал мачете и стал неистово рубить мертвецов, но и он был повержен. Я видел, как человек, спотыкаясь, выбрался на свободу. Зомби, почти разорванный пополам, висел у него на животе, держась зубами.
Я хотел помочь, но ничего не мог сделать. Их было слишком много, и они хлынули вперед, как прилив. Если эгоизм - ключ к выживанию, то я был эгоистом. Я пошел к своему пикапу, не желая больше смотреть на бойню, мои внутренности сморщились, как фрукты во время засухи. Вот оно, подумал я. Это было действительно так. Цивилизация падала. Мертвецы поднимались. Они потрошили общество, создавая все больше и больше самих себя. И если здесь все было так плохо, я не хотел думать о бойнях, в которые превратились Манхэттен, Лос-Анджелес и Чикаго... или Бронкс, который находился всего в нескольких минутах езды.
В одно безумное мгновение я не смог найти свои ключи.
Их не было в моих карманах.
Их не было в грузовике.
Я оставил их в доме.
Господи.
Это была моя привычка, выработанная многими годами повторений. Я всегда клал ключи на стол в фойе дома Деллы. Я забежал в дом, и они оказались там, где я их оставил. Когда я вышел на улицу, мертвецы сходились. Они были не более чем в пятидесяти футах от меня. Я чувствовал их гнилостную вонь, горячую и кипящую. Сердце стучало о ребра, когда я бросился к пикапу и, обойдя его сбоку, увидел двух зомби, поджидавших меня.
Первой была грузная женщина в цветистом халате.
Вторым был священник. На нем все еще был римский воротник, его глаза были неподвижны и сверкали, рот был открыт, как у гремучей змеи, готовой к удару. Они оба набросились на меня одновременно, двигаясь медленными и экономными шагами, но настойчиво, бесконечно настойчиво.
У меня не было времени прицелиться.
Я всадил два патрона в женщину, чтобы отбросить ее назад, повернулся и дважды выстрелил прямо в лицо священника. Пули рассекли его от подбородка до скальпа, и его лицо буквально отвалилось. Каким-то образом пули не пробили его мозг. Может быть, их отклонил сам череп, а может быть, я плохо прицелился (так оно и было).
Его покрытые плесенью пальцы коснулись моей рубашки, я приставил дуло браунинга прямо к его левому глазу и нажал на спусковой крючок. Его череп разлетелся на куски с жутким звуком... затем женщина схватила меня. Я вывернулся из ее хватки за секунду до того, как она вгрызлась бы мне в плечо. Я ударил ее прикладом "Браунинга" по лицу, отчего она отступила на несколько шагов. Затем я подпрыгнул и ударил ее ногой, врезавшись одной ногой в ее грудину и повалив ее на асфальт. Это был дикий и безумный поступок - что-то из гребаного фильма с Чаком Норрисом, но это было первое, что пришло мне в голову.
Я бросился в кабину пикапа и начал его заводить.
В тот момент в моей голове пронеслось - стена зомби была в двадцати футах - что это та самая часть в каждом дешевом фильме ужасов, которую я когда-либо видел, когда машина или грузовик не заводились. При одной мысли об этом у меня в груди расцвел белый цветок страха. Но она завелась, и я включил задний ход как раз в тот момент, когда пять или шесть зомби, спотыкавшихся впереди стаи, достигли грузовика.
Они захлопали руками по окнам.
Двое из них забрались на капот.
Я нажал на педаль газа и с визгом вылетел на улицу, врезавшись в припаркованный "Вольво" и сбросив своих наездников.
Я слышал, как их пальцы шарили по дверным ручкам в тот самый момент, когда я закрывал замки. Затем один из них с лицом септической гнили стал более предприимчивым: он ударил головой в окно со стороны пассажира, как молотком, его череп разлетелся, как сочная, гнилая слива, забрызгав окно кровью, пока оно не покрылось паутиной трещин и не провалилось внутрь.
Я перевел грузовик в режим движения как раз в тот момент, когда армия нежити была в нескольких секундах от сближения.
Но мой второй наездник не отпускал меня. Он протискивался внутрь через окно, я достал "Браунинг" и выпустил три пули в его лицо, пока его голова не взорвалась в брызгах серого вещества, костной крошки и прядей жестких волос.