Некрофобия: Пробуждение мертвых

"Карьера, что это за хрень?" Стив хмуро посмотрел на своего старшего брата Маркуса. "Для тебя это шанс на будущее, возможность заложить фундамент, чтобы сделать свою жизнь и жизнь своих будущих детей лучше, внести свой вклад в мир, изменить к лучшему себя и окружающих тебя людей".

"Для меня это жизнь в подсознательном рабстве: всю жизнь работать, чтобы налоговый инспектор мог отжать мой кусок, а потом потребовать еще. А в это время эти жирные придурки в правительственных кабинетах богатеют с каждым днем. Засунь это себе в задницу, Маркус!"

Маркус разочарованно покачал головой: "Стив, тебе пора повзрослеть. В прошлом месяце ты укладывал полки в супермаркете. В позапрошлом месяце ты укладывал кирпичи. А сейчас ты делаешь все, что угодно, кроме того, что ты "бунтарь без понятия". К чему это приведет?"

"В любом случае, лучше, чем ты. Только не говори мне, что с тех пор, как ты пошел в армию, ты только и делал, что катался на водных лыжах и прыгал с парашютом, чтобы посмеяться? Где ты был на этой неделе? Где-нибудь на песчаном пляже, прогуливаясь вместе с Фрэнком из объявлений о наборе в армию и парой симпатичных девушек?"

"Вообще-то нет, я всю неделю был в карауле, потому что Смадж не хотел выполнять свою работу, пока он трахался с какой-то девчонкой. Но он мне за это заплатил, так что все в порядке". Маркус попытался разрядить обстановку улыбкой.

Стив не видел в этом ничего хорошего. Он все еще чувствовал себя пленником, пока его брат, суровый человек-десантник, читал ему очередную лекцию о том, как надо вести свою жизнь. Сидя у стены своей спальни и обхватив колени руками, он ворчал: "Не могу я больше терпеть этого Маркуса, отстань от меня".

"Ты так и будешь сидеть на заднице, считая, что весь мир тебе должен?"

Стив усмехнулся: "Да, может быть".

"Как я и говорил, брат, повзрослей!" И с этими словами Маркус подхватил свою сумку и вышел за дверь.

Стив любил своего брата, хотя никогда не мог этого показать, он просто не знал, как это сделать. Он всегда равнялся на Маркуса, и, хотя он не хотел признавать этого, Маркус был его героем.

Маркус был на два года старше Стива, он ушел в армию в восемнадцать лет и никогда не оглядывался назад. Даже в детстве Маркус всегда был более жестким и сосредоточенным. И Стиву всегда казалось, что он бросил его, когда тот ушел в армию, хотя в глубине души он знал, что его чувства беспочвенны. Маркус годами уговаривал его присоединиться к нему, чтобы он гордился им и в то же время поставил перед собой цель в жизни. Но Стив всегда смотрел на это по-другому. Для него вступить в армию означало бросить себя в качестве пешки к ногам того самого правительства, которое он ненавидел и презирал.

Стив продолжил свою бунтарскую жизнь. Он работал на самых разных работах, пока они ему не надоедали или денег хватало на пару недель вечеринок, а потом он увольнялся. Как только деньги заканчивались, он снова начинал искать работу или способ легкого заработка.

В какой-то момент он оказался на упаковочной фабрике. Почему-то там было так жарко, что все работали в одних трусах. Через некоторое время фантазия о том, что женщины будут работать на производстве, стала просто фантазией, и он вскоре пошел дальше.

Его всегда знали как мошенника, и он никогда не считал себя ангелом. Если существовал не совсем законный, а то и вовсе противозаконный способ заработать деньги, он рисковал, если думал, что это сойдет ему с рук.

Даже впадая в крайности и пытаясь стать торговцем кокаином, рискуя быть арестованным и попасть в тюрьму, Стив страдал манией величия. Он представлял себя разъезжающим на шикарной машине, носящим сшитые на заказ костюмы и туфли ручной работы, живущим в огромном особняке с бассейном. Через неделю, подсчитав свои доходы, он понял, что рисковал оказаться за решеткой на десять лет ради крайне незначительной прибыли. Таким образом, его дни наркобарона закончились, и он перешел к следующей идее.

Долгие годы он жил жизнью человека, который не знал, чем себя занять. Все изменилось, когда в двадцать один год он встретил Клэр. Какое-то время все было замечательно, и Стив начал подумывать о том, чтобы найти постоянную работу, чтобы жить вместе. Затем их отношения были благословлены, когда Клэр забеременела. Стив был в растерянности. Внезапно ответственность и зрелость нависли над ним, и он почувствовал себя загнанным в угол.

Поначалу ему было трудно с этим справиться, но потом он начал понимать, что обязан обеспечить ребенку будущее, быть хорошим отцом и дать ему шанс в жизни. Когда Сара родилась, он сразу же полюбил ее. С этого момента она стала для него всем миром, и он обожал каждую минуту, проведенную с ней.

Вскоре отношения между Стивом и Клэр испортились, и они разошлись в разные стороны, но это никогда не мешало ему. Хотя он был практически отцом выходного дня, он дорожил своей ролью отца.

Он не пропускал ни одного школьного спектакля, вел учет всех выросших и выпавших зубов, и ему никогда не приходилось переносить выходные, чтобы побыть с ней. Она всегда была на первом месте. И если это означало, что он пропустит какое-то мероприятие с ребятами или товарищами по работе, то он всегда был рад этому.

Когда она оставалась с ним на выходные в его съемной квартире, они иногда засиживались допоздна, смотрели детские фильмы и шутили друг с другом. Иногда они отправлялись в приключения за город или проводили целый день за приготовлением пирожных по кулинарной книге, а потом корчили гримасы, пытаясь их съесть. Когда наступало время, когда Сара уже не могла держать глаза открытыми, он относил ее в постель, а иногда просто сидел и смотрел, как она спит.

Сара обладала удивительно острым и порой мрачным чувством юмора. В других случаях оно было совершенно нестандартным и случайным. Однажды Стив проснулся и увидел в зеркале, когда чистил зубы, что его ангелочек, пока он дремал в постели, нарисовал ему усы черным фломастером - слишком длинные, на ее взгляд. Промучившись с ними целый час, пока Сара хихикала, он смирился с тем, что всю следующую неделю ему предстоит прожить с блеклыми седыми усами.

Разговоры между отцом и дочерью всегда велись на языке, который нельзя было назвать ни взрослым, ни детским. Это был их способ общения. Стив никогда не говорил с ней по-детски или покровительственно, и, по его мнению, это способствовало ее развитию и уверенности в себе, а поскольку он сам в душе оставался ребенком, то все получалось естественно.