Страница 28 из 64
Рикки и Диана отвели наших гостей к пруду, где мы в основном купались, и привели там их в порядок. Когда они вернулись, то выглядели совсем как дети и совсем не походили на животных. Но все же в их глазах было что-то нездешнее: страх, холодный страх. Их глаза очень быстро перемещались в глазницах, постоянно находясь в движении. Своими быстрыми движениями они напоминали мне белок. Они постоянно наклоняли головы, прислушиваясь. Они были хищными животными и вели себя как хищные животные. Потребуется время, чтобы превратить их обратно в детей.
Пол, конечно, был в восторге от того, что рядом с ним наконец-то появились дети. Я подумал, что для него было бы хорошо проводить меньше времени с Туком и больше с детьми его возраста. С его поведением пройдет совсем немного времени, и он станет таким же нецензурным, жестокосердным, брызжущим кровью морпехом, как Тук. Ни Рикки, ни мне не нравилась эта идея.
Джимми, конечно, хорошо относился к детям, мгновенно превращаясь в своего дедушку, когда видел их. Он показывал им карточные фокусы и играл с ними в "Змеи и лестницы" на сделанной им самим доске. Они были хорошими детьми: и добрыми, и очень вежливыми, воспитанными правильно. Рикки они сразу понравились. Тук, правда, только поглядывал на них, когда они подходили к нему слишком близко, но Мария была очарована ворчливым старым морпехом-разведчиком. Она всегда ходила за ним по пятам, спрашивала, где он был, когда его не было, и предлагала ему еду со своей тарелки. Она рисовала его рисунки и говорила, что он самый крутой мужчина в мире, и всем говорила, что он будет защищать нас, как защищал их ее папа, пока его не убил армейский патруль на улице.
Это подействовало.
Тук растаял.
Он превратился из щетинистого, твердолобого морпеха с головой из банки в мягкий, бесформенный сгусток теплого масла. Мария обхватила его своим маленьким пальчиком, и он был бессилен. Прошло совсем немного времени, и ее рисунки были наклеены на его доске в комнате паники (как я ее называл), а она сидела у него на коленях и каталась на его плечах. Он играл для нее песни на своей скрипке и рассказывал ей истории, которые, как я знал, он придумывал на ходу. Я не хочу показаться слишком слащавым, но это было чертовски трогательно.
Все шло хорошо.
За исключением мира за оградой.
Как и предсказывал Тук, мертвецов там становилось все больше, и по последним подсчетам их было более пятидесяти. Тогда Тук отозвал меня и Джимми в сторону и сказал: "Пришло время проредить стада".
Моя идея была выйти на дорожку и немного пострелять, но это было непрактично из-за забора. Поскольку мертвоголовые скопились совсем рядом, нам пришлось бы стрелять через забор, чтобы попасть в них, а это означало попасть в забор, и мы не видели смысла ослаблять целостность нашего барьера. Джимми также отказался от идеи выжать сок на заборе, подойти к нему и выстрелить через него. Тук решил, что это просто напрашивается на неприятности - если мы подойдем близко, они бросятся на нас, и нет смысла рисковать нечеловеческой волной атаки, если мы можем избежать ее.
"Защита - это здорово", - сказал Тук. "Если бы мы могли затаиться здесь на ближайшие пару лет и никогда не выходить, это было бы здорово. Но мы не можем этого сделать. И мы не можем допустить, чтобы стада скапливались за оградой. Это значит, что мы должны выйти и дать им бой".
"Звучит рискованно", - сказал ему Джимми.
"Так и есть. Но у нас нет выбора".
"Что у тебя на уме?" сказал я ему.
"Засада".
Это была интересная идея, но я не был уверен, что она хороша. Засада - это отличная военная тактика, позволяющая сократить численность противника. Когда они срабатывают - что бывает часто - они могут быть разрушительными для вражеских комбатантов. Но когда они не срабатывают, они могут быть столь же разрушительными для ваших собственных людей. Я не был уверен, что использование традиционных солдатских методов против очень нетрадиционного врага - лучшая идея. Да и находиться там, смешиваясь с ходячими мертвецами, мне не очень-то нравилось.
"Когда я был во Вьетнаме, а мы говорим о 1969/1970 годах, моей первой командировке, - сказал нам Тук, - у нас были правила ведения боевых действий, которые подавляли нас и поддерживали тех засранцев, с которыми мы там сражались. Подразделения ВК и НВА проскальзывали через границу из Камбоджи и Лаоса, наносили удары по нашим подразделениям, а затем снова проползали через границу. Нам не разрешалось следовать за ними. Правила ведения боевых действий. США не находились в состоянии войны с Камбоджей или Лаосом, поэтому мы не могли войти на их территорию. Северные вьеты тоже не воевали с ними, но у них не было правил ведения боевых действий: они наносили удары по подразделениям армии и морской пехоты, а затем бежали через границу, пока им не надрали задницы. Тогда батальон привлек нас, группу Force Recon. Нашей задачей было обнаружить эти пограничные переходы, разведать их, а когда вьеты снова окажутся в безопасности на территории Вьетнама, нанести по ним точные авиаудары и провести артиллерийскую бомбардировку. Мы много чего сделали. Вьеты десятки раз меняли маршруты проникновения, и нам приходилось разведывать их снова и снова.
"Но разведка была лишь одной из наших обязанностей. Батальон хотел, чтобы мы занимались серьезной работой по H&I, преследованию и перехвату. Что для нас означало засады и снайперскую стрельбу, минирование их троп и установку мин-ловушек на путях их отхода. Мы стали очень хороши в этом. Мы убивали их в чертовых количествах. Я помню одну особенно приятную засаду. Усиленная рота NVA/VC пробиралась через границу из Лаоса по тщательно замаскированной тропе в горах Ку Сон. Они проникали в Дананг, наносили удар по нам и отступали обратно в Лаос. Мы наблюдали за ними, изучали их, следили за их задницами туда и обратно. Потом мы устроили ловушку. Как взвод разведки берет роту? Легко, мужик. Контролируя поле боя и подготавливая зону поражения, мы склоняем все в свою пользу.