Страница 21 из 64
Что принесет неделя или месяц?
И как этот проклятый вирус распространился повсюду практически за одну ночь? Каким общим вектором это можно объяснить?
Через некоторое время, убедившись, что мир катится к чертям, как он давно ожидал, Тук выключил телевизор и включил музыку в стиле блюграсс.
Таким был наш первый день в башне.
Все катилось к чертям, но мы были живы, мы были в безопасности, и на большее надеяться не приходилось.
ПАНИЧЕСКИЙ СПИСОК
Слава Богу за Тука, он же Джей Джей Такер (не знаю, для чего он нужен).
Здесь мы в безопасности.
Мир катится к чертям
Социальный порядок рушится вокруг нас
Некрофаги повсюду - как скоро один из нас заразится?????
Думайте позитивно!
Вышеперечисленное не так просто.
Вот мои тревоги: зомби пугают меня, некрофаг ужасает меня, а мысль о ядерных бомбах с последующими радиоактивными осадками над нашим положением здесь наполняет меня ужасом. Я никогда не был так напуган во время войны, но тогда мне не приходилось беспокоиться о Поле и Рикки.
По поводу вышеупомянутого: осадков. Если бы ядерные бомбы были применены в Нью-Йорке, осадки достигли бы нас. Мы слишком близко. Даже тактическая поджарит нас, если ветер будет попутным. К этому моменту я перебрал почти все припасы Тука и не вижу ни защиты от NBC, ни костюмов биологической опасности, ни радиационного снаряжения, ничего.
Я уже много лет являюсь убежденным атеистом (хотя никогда не говорю об этом), но в последнее время я молюсь. Я чувствую себя лицемером.
Я просто хочу, чтобы мы пережили это, если это вообще возможно.
Пессимистическая мысль на сегодня: Тук для нас как отец. Он не позволит, чтобы с нами что-то случилось... но он очень внимательно следит за всеми. Он в состоянии войны. Если кто-то из нас подхватит вирус, я боюсь, что он может сделать.
ЖИЗНЬ НА ФЕРМЕ
В течение следующей недели или около того, пока мир продолжал расходиться по коллективным швам штанов, мы поселились в башне, которая, по всем признакам, была нашим домом вдали от дома. Рикки, Пол, Диана и я жили в самой большой комнате на втором уровне. Дик и Джимми жили в соседней. Я никогда не видел Пола таким счастливым. С каждым днем он все больше сближался с Туком, к огорчению Рикки, которая все еще не совсем одобряла нашего благодетеля. По крайней мере, она любила так говорить. Но я думаю, что она тоже была увлечена им, просто не хотела в этом признаваться. Джимми и Тук прекрасно ладили, как я и предполагал. Они любили проводить вечер в паре шезлонгов на дорожке, разговаривая о Наме, о 60-х, вспоминая молодые годы.
Диана действительно была чем-то особенным.
Я должен был наконец признать это.
Все эти годы я считал ее просто свободолюбивой, распутной укуркой, а теперь мне пришлось задуматься, насколько это было правдой, насколько это было обычным суждением среднего класса, а насколько это было просто впечатление, которое она хотела создать для собственного развлечения. За эту неделю я узнал то, что уже знал (она поклонялась хорошей травке и культуре травки в целом), и то, о чем никогда не подозревал (у нее был зеленый палец, и она совершенно естественно обрабатывала посевы Тука). Она никогда не жаловалась и не ворчала, и вообще старалась избегать гнева Рикки... хотя ее природный сарказм часто проскальзывал. Одна особенность в Диане - она всегда довольна, где бы она ни была. А на ферме Тука она была очень, очень довольна. Она вставала рано и всегда первой выходила на улицу, чтобы начать работать.
Тук, конечно, не был от этого в восторге.
Несмотря на свою систему безопасности, он не любил, когда кто-то выходил на улицу один. У него было так: когда мы выходили на улицу работать, один из нас всегда оставался часовым. Он хотел, чтобы кто-то был на земле и следил за неприятностями, а другой стоял на дорожке и сканировал в бинокль. Он мог вступить в противостояние, когда кто-то не подчинялся его приказам, как это всегда делала Диана.
"Я не пытаюсь превратить это в гребаную тюрьму или что-то в этом роде", - сказал он ей. "Но у нас должны быть правила. Мы должны жить по ним. Если мы будем следовать им и уважать их, они сохранят нам жизнь".
"Я не против", - сказала ему Диана.
Конечно, на следующее утро она нарушала их и все равно выходила на улицу, и Тук обижался, но потом смирялся. Я начал задумываться о том, что, как бы хороша ни была Диана, возможно, она живет так, как живет, просто потому, что не может следовать правилам. Может быть, это было что-то генетическое. Короткое замыкание в ее проводке.
Рикки превратилась в очень хорошего соглядатая на аллее или "подиуме", как она любила это называть. Нахождение на земле заставляло ее нервничать. Мы все были травмированы увиденным, но у Рикки это было почти физическое состояние: покидая башню по любой причине, она испытывала почти физическую боль. Ей не нравилось, что я выхожу, но она знала, что я должна это делать. Пол вместе с Туком и мной или Джимми пугали ее.
Дик с каждым днем все больше доказывал, что от него одни проблемы.
Он был не в себе после того, что произошло у него на чердаке с Еленой. Я думаю, мы все сочувствовали ему, но его блуждания с пустым взглядом (ненавижу говорить это) зомби-старателя было достаточно, чтобы у вас по коже побежали мурашки. Приходилось практически заставлять его есть, а потом он просто глотал пищу. Он стоял, уставившись в пространство, его рот двигался, но слов не было. Дважды Тук заставал его блуждающим в темноте ночи. Я сам поймал его, когда он пытался залезть в оружейный шкаф. Туку это не понравилось бы: он очень трепетно относился к своей коллекции оружия. Он заставлял всех нас носить 9-мм Sig-Sauer, как у него, когда мы были на территории комплекса или в поле (часовой носил .30-06 с оптическим прицелом), кроме Пола, конечно, но он не хотел, чтобы Дик приближался к оружию, потому что был уверен, что тот в любой день сорвется. В оружейном шкафу у Тука был неплохой арсенал, много полуавтоматического оружия и автоматов, а также полностью автоматические CAR-15, которые были чертовски незаконны и были идентичны карабину M4, который я носил на войне. У него также был старинный пистолет-пулемет Walther MPK, снайперская винтовка M-14 и MAC-10, к которому никому, абсолютно никому, не разрешалось прикасаться.
Мы просто не знали, что делать с Диком.